Статистика - Статей: 872577, Изданий: 946

Искать в "Митрополит Евгений (Болховитинов). Словарь историч..."

Авраамий Палицын





Авраамий Палицын, Келарь Троицкого Сергиева Монастыря (ныне Лаврою именуемого) и Богоявленского в Москве, на Ильинской улице, бывшего Монастыря Настоятель, муж достопамятный в списке первых Патриотов, спасших Россию от бедствий в начале XVII века. Он происходил от древнего Дворянского рода, а знатнейший из предков его был некто Рыцарь, именованный Пан Иван Микулаевич, выехавший в 1373 году из Подолии в службу к Великому Князю Димитрию Ивановичу Донскому и прозванный Палицею, потому что всегда ходил с палицею весьма тяжелою, т.е., как сказано в родословной Палицыных, весом в 11,5 пуда. В конце XVI столетия Авраамий принял Монашество в Сергиевском Монастыре и, проходя разные послушания, избран наконец в Келари Монастырские. Сей чин тогда почитался важным в Монастырях. Ибо кроме распоряжения Церковных и Монашеских должностей, принадлежавшего собственно Настоятелю, все прочие Монастырские дела и учреждения зависели от Келаря. В Царствование Государя Царя Василия Ивановича Шуйского Авраамий сделался известен важными услугами Москве и потом целому Отечеству. Ибо во время бывшего там 1609 года голода несколько раз из Монастырских житниц снабжал он бедных хлебом; а во время осады города сего Поляками он сам находился в нем и чрез отписки в Троицкий Монастырь доставал оттуда осажденным порох и свинец. По низложении Царя Василия Ивановича он с Митрополитом Филаретом Никитичем отправлен был в Польшу для переговоров о преемстве Российского Престола, но, заметив вредные следствия сего посольства и одно только притеснение Посланникам Русским, возвратился с Новоспасским Архимандритом Евфимием в Россию, где нужнее была его помощь. Король сам дал им проезжую грамоту, писанную от 12 Декабря 1610 года. Но Авраамий застал Москву обуреваемую внутренними раздорами Бояр и почти уже преданную на жертву Полякам, вступившим в оную. В сие-то бедственное время он с Троицко-Сергиевским своим Архимандритом Дионисием отважился на такое предприятие, которого успех казался совсем невозможным. Они уговорили идти на избавление к Москве Князя Тюменского с товарищами и двух Сотников Стрелецких с 200 стрельцов, присовокупив к ним только 50 человек своих Монастырских слуг; а между тем разослали немедленно по всем Российским городам к Боярам и Воеводам просительные грамоты о поспешении на помощь к Царствующему граду. Насей вызов многие сыны Отечества, из разных городов прибывшие, совокупясь вместе с пришедшими от Сергиева Монастыря, под предводительством Князя Димитрия Трубецкого, подступили к Москве, сразились с Поляками, овладели Белым городом и заняли многие ворота; однакож из Китая и Кремля не могли вытеснить неприятеля. Тогда Архимандрит Дионисий и Келарь Авраамий написали вторично умолительные грамоты к Боярам и Воеводам в Казань и Понизовские города. Сей вызов был также успешен. Многие Бояре, приведши войска, соединились с прежними и, напав на Поляков, осадили их со всех сторон. Но вдруг случившееся между Казаками возмущение расстроило все дело их. Казаки убили двух Воевод, а от того и прочие Воеводы, возымев недоверчивость к войскам своим, отступили и ушли из-под Москвы. Остался только один Князь Трубецкой; а к Полякам тогда пришел еще на помощь Гетман Сапега с войском и военным запасом. Осажденные, усилясь таким образом, вытеснили Русских защитников из Белагорода; а за тем пришедший еще Гетман Ходкевич окружил и Князя Трубецкого. Русские сверх того имели крайний недостаток в съестных припасах, в свинце и порохе. Архимандрит Дионисий и Келарь Авраамий, сколько могли, снабжали защитников и всю Москву сими потребностями; а между тем разослали третично слезные умолительные грамоты по всем городам Российским, дабы все сыны Отечества поспешили на помощь погибающей Москве. На сей-то убедительный вызов достопамятные в нашей Истории Князь Пожарский и Козма Минин, собрав войско, поднялись из Нижнего Новгорода. Келарь Авраамий встретил их в Ярославле и умолял о поспешении. Он сам проводил их до Сергиевой Обители и с ними же отправился под Москву, где увещаниями и просьбами много способствовал успеху Российских войск; а когда Казаки, возроптав на неплатеж им жалованья, начали было заводить бунты и междоусобия в Русском войске, то Архимандрит и Келарь, не имея денег (ибо Царями Борисом Годуновым, Димитрием Самозванцем и Шуйским истощена уже была вся казна не только Государственная, но и Монастырская), для успокоения мятежников прислали с умолительною грамотою к ним, на раздел вместо жалованья, Церковные сокровища, низанные жемчугом ризы, стихари и проч. Такое пожертвование столько поразило мятежников, что они, устыдясь роптания своего, отослали обратно в Монастырь все утвари и поклялись, при перенесении всех возможных нужд, не отступать от Москвы, пока не освободят оной от Поляков, и обещание свое исполнили.

Сию-то несчастную, но вместе и славную в Российской Истории эпоху, начиная от кончины Царя Иоанна Васильевича до возведения на Престол Царя Михаила Федоровича, описал сам Авраамий Палицын в книге, обретающейся по разным библиотекам Российским между рукописями, под разными заглавиями; но издана она в Москве 1784 г. в четвертую долю листа, под названием: Сказание о осаде Троицкого Сергиева Монастыря от Поляков и Литвы, и о бывших потом в России мятежах. Надобно притом заметить, что в сем издании сложены вместе две книги Палицына, раздельно в рукописях находящиеся. Новиков (в Опыте Истор. Словаря о Росс. Писателях), ссылаясь на Татищева, говорит, что якобы Палицын писал еще Летопись о Царствовании Царя Иоанна Васильевича. Но кроме того, что о сей Летописи нигде не упоминается, сам Татищев не говорит сего, а замечает только, что "Палицын о временах до Царя Михаила Феодоровича писал кратче и не столь порядочно, как Иосиф, Келейник Иова Патриарха; избрание же Царя Михаила Феодоровича описал со всеми обстоятельствами". Миллер о Палицына Летописи судит (в Ежемесяч. Сочинениях 1755 года, Апр., стр. 295), что "в ней слог больше витиеватой, нежели чтоб с натуральною Историческою простотою сходствовал". А Елагин (в Опыте повествов. о России) прямо называет сочинение сие пристрастным. Но нельзя не заметить, что Палицын, описывая такие происшествия, в коих сам он был лицом содействующим избавлению России, не мог писать без некоторого жара и восторга, которого трудно было бы не иметь и всякому на его месте. Надобно также извинить его и в невыгодном описании Царя Бориса потому, что он писал Историю свою при Царствовании Романовых, претерпевших от Бориса жестокое гонение. О времени кончины сего Историка неизвестно; однакож он жив был еще в 1621 году и подписывался Келарем; а в 1629 году упоминается уже другой Келарь в Сергиевом Монастыре.



Еще в энциклопедиях


В интернет-магазине DirectMedia