Статистика - Статей: 872588, Изданий: 948

Искать в "Биографический энциклопедический словарь..."

Горчаков





Горчаков, князь Александр Михайлович

(1798-1883) - известный русский дипломат и государственный деятель, с апреля 1856 - русский министр иностранных дел и с 1867 - государственный канцлер. Получил воспитание в Царскосельском лицее и принадлежал к плеяде блестящей великосветской молодежи времен Александра I. С молодых лет посвятил себя дипломатической карьере. Свое первое знакомство с большой политикой европейских дворов Г. получил в эпоху реставрации и реакции. Его первыми впечатлениями были конгрессы в Троппау, Лайбахе и Вероне (1820-1822), проводившие постановления Священного союза. Его шефом был Нессельроде (см.), его учителями и примерами - Меттерних и Талейран и общество высокопробных дипломатов, где безукоризненные манеры, изящная французская речь и тонкое остроумие сочетались со значительной дозой аристократического невежества и твердой уверенности в том, что судьба народов и государств вершится искусной дипломатической игрой в тайниках дипломатических канцелярий. После конгрессов Г. был секретарем посольства в Лондоне (до 1827) и Риме (до 1828), советником посольства в Берлине (с 1828), поверенным в делах во Флоренции и (с 1833) советником посольства в Вене. Будучи с 1841 чрезвычайным посланником в Штутгарте, он был свидетелем германской революции 1848. С 1850 он был уполномоченным России при Союзном сейме во Франкфурте-на-Майне. В 1854 его перевели в Вену в качестве временно исправляющего должность посланника, а с 1855 он был утвержден посланником. С переменой на престоле и уходом в отставку престарелого Нессельроде Горчаков был назначен министром иностранных дел (апрель 1856). "Питомец мод, большого света друг" (как когда-то называл его A. C. Пушкин, товарищ Г. по лицею), человек, не лишенный литературных дарований и наблюдательности, дипломат, прошедший большую школу, Г. хорошо ориентировался в международной обстановке в тот момент, когда он взял на себя руководство внешней политикой России, и был достаточно умен, чтобы делать соответствующие практические выводы. После разгрома под Севастополем Россия утеряла свой престиж в Европе и была занята внутри ликвидацией николаевского режима. Г. сумел найти красивую формулу, прикрывавшую тяжелый опыт только что проделанной войны (La Russie ne boude pas, elle se recueille, т. е. "Россия не дуется, она собирается с силами"). Но положение нового министра было весьма трудное. Его задача заключалась в том, чтобы поддерживать фасад ветшавшего здания рус. абсолютизма; ради сохранения его снова браться за такие предприятия, которые в международной обстановке его времени едва ли могли рассчитывать на успех при всей дипломатической ловкости министра. Не будучи крупным политиком - таким в то время в России негде было бы развернуть творческую деятельность, - Г. все же был талантливым представителем дипломатического ремесла, способным предупреждать наиболее опасные последствия политических шагов, нелепость которых лежала в природе клонящегося к упадку строя. Г. не раз искусно выходил из затруднительных положений. Его знаменитые "фразы", его блестящие циркуляры и ноты создали ему славу в Европе. Но в моменты наиболее сложных международных ситуаций итоги его успехов были более чем сомнительны, его дипломатические победы были подчас политическими поражениями. И это объяснялось вовсе не недостатком его искусства, а тем, что политика западноевропейских держав лучше, чем политика русского абсолютизма, отражала собой восходящее движение промышлен. капитализма, на Западе к тому же несравненно более мощного и влиятельного, чем в России. Еще до назначения министром Г. был сторонником сближения с Францией. Сильная Франция, по его мнению, должна быть противовесом Англии и гарантией расчленения Германии. Г. понимал, что либеральная политика России в Польше укрепляет это сближение и усиливает позицию России в отношении участниц польских разделов - Австрии и Пруссии. Но русско-французскому Сближению преграждала путь прочная экономическая связь России с Германским таможенным союзом, возглавляемым Пруссией (вывоз русского хлеба в Германию и ввоз герм. товаров в Россию). Скрепленная Штутгартским свиданием (1857) русско-французская дружба стала слабеть уже на другой день после Мадженты и Сольферино, т. к. Г. боялся слишком крупного поражения Австрии и усиления Пруссии в Германии. Либеральные заигрывания Горчакова с Польшей кончились ничем по той же причине. Экономически заинтересованная в своих польских провинциях, Пруссия предупредительно заявила о своей дружбе в деле подавления польского восстания 1863 и окончательно сорвала русско-французское сближение. Горчакову оставалось лишь плыть по течению и заговорить языком нарождающегося рус. национализма, возглавляемого Катковым. В результате Г. оказался связанным с Пруссией крепче, чем это казалось ему целесообразным. Бисмарк ловко использовал Россию в целях герм. объединения, которого так опасались русские. Г. принужден был остаться б. или м. безучастным свидетелем разгрома Австрии в 1866 и невольным, хотя и пассивным соучастником разгрома Франции в 1870. Ему пришлось при этом удовлетвориться двусмысленным обещанием будущих благ со стороны Бисмарка и получить реально отмену постановлений Парижского конгресса, запрещавших России иметь флот на Черном море. В 70-е гг., особенно с началом осложнений на Балканах (Босно-Герцеговинское восстание), политика Г. была направлена к тому, чтобы подготовить дипломатически неизбежное вмешательство России в балканские дела и по возможности использовать новую державу - Германию - для поддержки рус. вожделений на Востоке (проливы - Константинополь) за те "услуги", которые оказала Россия германскому объединению. И на этом пути его ждали горькие разочарования. Свидетель Севастополя, Г. боялся новой антирусской коалиции и был далеко не поклонником войны с Турцией. Но страх перед потерей престижа толкал рус. абсолютизм к маленьким завоевательным войнам. Г. увидел себя принужденным мириться с агитацией панславизма и его агентов, ведших за спиной правительства собственную политику. В результате - Русско-турецкая война, которой не желал Г., Сан-Стефанский мир, заключенный вопреки всем предыдущим договорам и соглашениям с Австрией и Англией, и "скамья подсудимых" на Берлинском конгрессе, где дряхлому Г. выпала на долю жалкая, подчас просто смешная роль. Берлинский конгресс был фактическим концом политической деятельности Горчакова. Напрасно предостерегал он против нового сближения с Германией (Союз трех императоров, начало переговоров 1879). Его не слушали, с ним не считались. Вследствие его болезни и постоянных отлучек за границу, ведение дел перешло уже с 1879 к Гирсу, который в 1882 был назначен официально министром иностранных дел. Г. умер в Бадене 27/II 1883.

Лит.: Татищев С., Император Александр II, его жизнь и царствование, 2 тт., СПб, 1903; Карцов Ю. С., За кулисами дипломатии, СПб, 1908; Наши государственные и общественные деятели, СПб, 1890; Houx Сh. F., Alexandre II, Gortchakoff et Napoléon III, 2 éd., P., 1913; Klaczko J., Deux chanceliers, le prince Gortchakoff et le prince de Bismarck, Paris, 1876; Schweinitz H. L., von, Denkwürdigkeiten des Botschafters General von Schweinitz, 2 B-de, Berlin, 1927.

С. Сказкин.



Еще в энциклопедиях


В интернет-магазине DirectMedia