Статистика - Статей: 872588, Изданий: 948

Искать в "Биографический энциклопедический словарь..."

Бакунин





Бакунин, Михаил Александрович

(18 мая 1814 - 1 июля 1876) - революционер-анархист. Сын родовитого помещика, Б. провел детство в имении Прямухино Тверской губ., Новоторжского у. В 1828 Б. поступает в артиллерийскую школу в Петербурге, в 1833 производится в офицеры. В 1835 выходит в отставку и, не соглашаясь на предложение отца поступить на гражданскую службу, самовольно покидает отцовский дом и отправляется в Москву учиться. В Москве Б. входит в кружок Н. В. Станкевича, под руководством последнего изучает философию, сначала Канта, потом Фихте, наконец Гегеля. После отъезда Станкевича за границу (1837) руководящая роль в кружке переходит к Б. Сделавшись гегельянцем, Б. проповедует философию друзьям и знакомым, сестрам, братьям, а гл. обр. В. Г. Белинскому, умственное развитие которого многим обязано Б. Восхитившись знаменитой формулой Гегеля: "что действительно, то разумно, и что разумно, то действительно", Б. нашел в ней философское оправдание своего консерватизма, взлелеянного помещичьим гнездом; юношеское мировоззрение Б. носило густые следы дворянско-помещичьего уклада, отразившиеся в "Предисловии к гимназическим речам Гегеля" ("Московский наблюдатель", 1838). Неправильным толкованием Гегеля Б. заразил Белинского. Резкая критика А. И. Герцена, указывавшего друзьям на реакционный смысл такого толкования, не поколебала Б., отправившегося в 1840, с помощью того же Герцена, в Берлин для научных занятий. Б. предполагал позднее получить в России "профессорское место". Но по приезде за границу он сблизился с Арнольдом Руге и другими представителями левой школы гегельянства, делавшими из философии Гегеля революционные выводы. Б. подпал под влияние новых друзей, заразился атмосферой политической оппозиции и скоро опередил своих друзей на пути политического радикализма. Новые настроения Б. выразил в статье "Реакция в Германии, Заметки француза", напечатанной в журнале Арнольда Руге "Немецкие Ежегодники" (1842) за подписью "Жюль Элизар". Статья заканчивалась фразой, сделавшейся знаменитой: "страсть к разрушению - творческая страсть". Почти одновременно с написанием этой статьи Б. в 1842 решает более не возвращаться в Россию. Обратив на себя внимание немецкой полиции, Б. вместе с Г. Гервегом отправляется в Швейцарию, где знакомится с В. Вейтлингом, безуспешно пытавшимся склонить Б. к коммунизму. В 1843 Б. скрылся из Швейцарии, за отказ возвратиться на родину был заочно присужден к лишению всех прав состояния и ссылке в Сибирь в каторжную работу с конфискацией имущества. Начинается период эмигрантских скитаний. В Париже Б. знакомится с выдающимися представителями литературы и политики, в том числе с Карлом Марксом, Жорж Санд, Прудоном и др. Много занимаясь науками, Б. ждет своего "часа", чтобы начать осуществление "великого призвания", о котором часто сообщает в письмах братьям и сестрам. 29/XI 1847 Б. выступает на банкете в память польского восстания, клеймит Николая I и с уверенностью говорит о назревающей революции в царской империи. Чтобы ослабить впечатление речи, царский посол в Париже, Киселев, пустил слух, будто Б. состоял на службе у рус. посольства. Эта клевета и была первоисточником, из которого впоследствии неоднократно вновь возникали слухи, бросавшие тень на революционное имя Б. Изгнанный из Франции по требованию России, Б. возвратился в Париж лишь после Февральской революции 1848. Встречи с поляками, особенно с польским историком Лелевелем, еще раньше пробудили в нем национальное чувство, и революционная деятельность Б. окрашивается в национально-славянский цвет. Его главнейшей задачей становится освобождение Польши, разрушение Австрии и царской империи, объединение славян в всеславянскую федерацию. Б. принимает участие в славянском съезде в Праге в 1848, закончившемся так называемым Святодуховским восстанием 12 июня (в день Св. Духа), - одним из руководителей которого оказывается Б. После его подавления Б. скрывается в Германии, выпускает "воззвание к славянам", в котором призывает их отказаться от национальной исключительности, отдаться славянской революции, согласовав ее с задачами европейской революционной демократии. В это время слух о мнимом предательстве Б. проник в газету "Neue Rheinische Zeitung", в виде корреспонденции из Парижа. Корреспондент ссылался на Ж. Санд. которая, однако, решительно опровергла напечатанные сведения. К. Маркс, редактор газеты, поместил опровержение Ж. Санд, с припиской от редакции, снимавшей с Б. подозрения. Кочуя по Европе, преследуемый полицией, Б. не оставляет своих замыслов, пытаясь организовать восстание в Богемии, собирая около себя преданных людей, посылая в Богемию своих эмиссаров, даже самолично, тайком проверяя тамошнее положение дел. Отсутствие денег препятствовало осуществлению его планов, которые вообще были разрушены неожиданным для него восстанием в Дрездене (4-9 мая 1849). Не предполагая принять в нем участие, Б. оказался, однако, во главе восставших. После подавления восстания в ночь на 10 мая, Б. и Гейбнер были арестованы в Хемнице и заключены под стражу. После крепостного заключения в Кенигштейне, Б. в апреле 1850 был приговорен саксонским судом к смерти через повешение; казнь была заменена пожизненным заключением в тюрьме, а затем он был выдан австрийскому правительству, которое, продержав его больше года в крепостях Праги и Ольмюца (в последней крепости Б. просидел пять месяцев, прикованный цепью к стене), в свою очередь присудило его к смерти, но заменило казнь пожизненным заключением и в 1851 выдало его царю Николаю I. Узнав, что в России ему не грозит смертная казнь, и встретив после австрийских казематов более мягкое отношение, Б. загорелся мыслью какой угодно ценой добиться свободы. Царь мечтал раскрыть с помощью пленника нити "польского заговора". Для этой цели он, через шефа жандармов, графа Орлова, передал Б. предложение искренно и чистосердечно написать о всех своих прегрешениях, "как духовный сын пишет духовному отцу". Б., намереваясь провести царя, написал объемистую "Исповедь", в которой, прикидываясь раскаявшимся, объяснял свои революционные увлечения незрелостью ума и сердца, стараясь расположить царя в свою пользу. Убедить Николая Б. не удалось, но удалось показать, что Николай напрасно рассчитывал узнать от него какие-либо сведения, касавшиеся поляков. Оставив Б. в покое, царь приказал навсегда заключить его в одиночку. Многолетние хлопоты родных об освобождении Б. успеха не имели. После восшествия на престол Александра II, также сопротивлявшегося облегчению участи пленника, Б. в феврале 1857 написал царю письмо, в котором униженно вымаливал прощение, вновь уверяя в своем полном раскаянии. На этот раз крепость была заменена ссылкой в Сибирь на поселение. Просидев в Петропавловской крепости до 1854, а затем переведенный в Шлиссельбург, Б. в марте 1857 был перевезен в Томск, откуда продолжал писать почтительно-покаянные письма по начальству, добиваясь свободы разъездов по Сибири. Вместо просимого разрешения, он получил право поступить на гражданскую службу канцеляристом 4 разряда. На помощь ему пришел его родной дядя, H. H. Муравьев-Амурский, в то время могущественный генерал-губернатор Восточной Сибири. Он добился перевода Б. на жительство в Иркутск и ввел его в свой круг. Близость к генерал-губернатору и другим чиновникам края оттолкнула в Иркутске от Б. демократическую оппозицию с Петрашевским во главе и поставила его в ложное положение, хотя сам Б. был искренно увлечен Муравьевым-Амурским, вместе с ним мечтая об освобождении славян и о разрушении Австрийской империи. Но Муравьев-Амурский был отозван из Сибири. Потеряв надежду вернуться в Россию, Б. через Японию и Америку бежал в Англию, оставив в Иркутске жену (Б. женился в Томске в 1858). В декабре 1861 он был в Лондоне у Герцена и Огарева. По приезде Б. пытался сотрудничать в "Колоколе", но неудачно: его статья "Русским, польским и всем славянским друзьям" ("Колокол", февраль 1862) осталась неоконченной, хотя взгляды Б. до польского восстания 63 г. не были крайними, что видно из брошюры его "Народное дело. Пугачев, Романов или Пестель?" (1862). Главной своей задачей он по-прежнему ставил освобождение всех славян и объединение их в федеративное всеславянское государство. Б. договаривался до крайностей панславизма, допуская, при известных условиях, возможность создания всеславянской федерации даже с царем во главе. Главными пунктами его программы в рус. делах были созыв Земского Собора и освобождение крестьян с землей, которую выкупает государство. Обе эти меры, выдвигавшиеся им как средство мирного разрешения рус. революционного кризиса, по его скрытому убеждению должны были лишь "развязать" революцию. Не удалось также Б. сделаться третьим редактором "Колокола"; умеренному Герцену не по сердцу был экстремизм Б., особенно сказавшийся на участии его в польском восстании 1863. Б. ринулся в восстание, видя в нем пролог к всероссийской, а затем и всеславянской революции. Без успеха пытаясь организовать в помощь Польше рус. легион, он принял участие в экспедиции на пароходе "Ward Jackson", отправившейся из Англии под командой полковника Лапинского с оружием и волонтерами с целью произвести высадку на литовском берегу. Экспедиция окончилась провалом и гибелью значительного количества ее участников. Общая неудача восстания, падение популярности "Колокола", недовольство Герцена, обвинения, которыми осыпали Б. некоторые польские участники экспедиции, - все это сделало невозможной дальнейшую совместную работу Б. и Герцена. Вместе с тем национальная исключительность польской шляхты, возглавлявшей движение, нанесла сильный удар планам Б. организовать всеславянскую революцию. Потеряв почву для деятельности, он вместе с женой, прибывшей к нему из России, отправился в Италию, где пробыл до 1867. В годы 1864-67 Б. перетряхивает свое мировоззрение, отказывается от славянских теорий, пересматривает свое отношение к государственным формам и к революционной тактике. Именно в эти годы он закладывает основы своего анархического учения, сближается с революционной итальянской молодежью, выступает в итальянской прессе, составляет устав задуманного им всемирного тайного революционного общества, которое должно было покрыть все страны сетью своих отделений, чтобы организовать социальную революцию. Как ядро этого всемирного заговора, Б. создает в Италии тайное интернациональное революционное братство. Еще в 1864, встретившись в Лондоне с Марксом, Б. был принят в Интернационал, получил от Маркса устав и Учредительный адрес и уехал в Италию, обещав способствовать деятельности Международного Товарищества рабочих; однако, он не сдержал обещания, обратив свою энергию на борьбу с мадзинистами и на создание своего тайного общества, целью которого было "радикальное упразднение всех существующих религиозных, политических, экономических и социальных организаций и учреждений и новообразование сначала европейского, а затем и всемирного общества на основах свободы, разума, справедливости и труда". В 1867 Б. появляется в Женеве на съезде буржуазной Лиги мира и свободы, где проходит в Центральный Комитет Лиги. Принимая участие в ее работах, Б. переносит в Швейцарию свое тайное интернациональное братство, для которого успешно вербует сторонников среди революционных представителей разных наций. Вместе с тем, в июле 1868 он вступает в Женевскую секцию Интернационала. На 2-м Конгрессе Лиги (Берн, 1868) Б. внес ряд радикальных предложений, которые были отвергнуты; тогда Б. с 18 своими сторонниками выступили из Лиги и образовали легальный "Международный Альянс (союз) социалистической демократии" с анархической программой. По мысли своих создателей, этот Альянс должен был, как целое, вступить в Интернационал, сохранив свою программу, самостоятельную организацию внутри Интернационала и даже отдельные конгрессы. Генеральный Совет Интернационала отверг эти домогательства. Альянс был распущен, но продолжало существовать тайное "братство", которое, по плану Б., и предназначалось для невидимого руководства как деятельностью легального Альянса, так и деятельностью всего Интернационала. Признавая за Интернационалом роль организации, сплачивающей рабочих на почве их экономических и профессиональных интересов, Б. за своей тайной организацией оставлял роль невидимого революционного руководителя и вдохновителя. Дальнейшую историю Интернационала заполнила жестокая борьба между течениями, которые возглавлялись Марксом, с одной стороны, и Б., с другой. Лишившись журнала "Народное Дело" (1868), со второго номера перешедшего в руки марксиста Н. Утина, Б. развивает лихорадочную деятельность, редактирует периодическое издание "Égalité", рассылает своим друзьям в разные страны множество писем, пишет целый ряд статей, привлекает к себе сторонников в Швейцарии (самый выдающийся из его швейцарских последователей - Джемс Гильом), в Италии, Франции, Испании и завоевывает большинство среди швейцарских рабочих Юры. Увлекая обаянием своей могучей личности, славной историей своего революционного прошлого, Б. вместе с тем формулировал взгляды и настроения той части европейской революционной демократии, которая в силу отсталых экономических и политических условий своих стран не могла усвоить линию организованного, дисциплинированного, классового рабочего движения. Максимализм Б., требовавший немедленного уничтожения государства, немедленной организации всемирной революции в интересах обездоленных масс, отрицавший период длительной и систематической организации рабочего движения, находил наиболее живой отклик в той части мелкой буржуазии, люмпен-пролетариата и некоторой части плохо оплачиваемых фабрично-заводских рабочих, которые особенно сильно страдали от поступательного шествия капитала и поэтому склонны были прибегать к крайним мерам борьбы, продиктованным отчаянием. Не удивительно поэтому, что наибольший успех Б. имел в странах, наиболее отставших в своем экономическом развитии. Стремясь к немедленному уничтожению государства, отрицая целесообразность политической борьбы и захвата государственной власти, Б. полагал, что чернорабочие и крестьянские массы Италии, Испании, России и других стран готовы к социальной революции, - стоит только поднять ряд удачных восстаний в разных местах. "Мы призываем анархию, - писал он, - убежденные, что из этой анархии, т. е. полного выражения разнузданной народной жизни, должна выйти свобода, равенство, справедливость, новый порядок". Главной движущей силой социальной революции, по Б., был не организованный фабрично-заводский пролетариат, спаянный в крепкую политическую организацию, а крестьянские и преимущественно чернорабочие массы, нищенский пролетариат, в котором, по мнению Б., и заключался "весь ум и все будущее социальной революции". Признавая мудрой стихийную революционность крестьянских масс, проявившуюся в бунтах Разина и Пугачева, проявлявшуюся даже в рус. разбойничьем мире, Б. стремился внести в беспорядочное народное бунтарство план, организацию, чего хотел достигнуть созданием сети тайных обществ, которая охватила бы всю Европу, а по возможности и Америку, и превратила бы разрозненные восстания в международную социальную революцию. А когда революция не оставит ничего из существующих форм и будут уничтожены все государства и власти со всеми "политическими, юридическими, бюрократическими и финансовыми учреждениями", - тогда на развалинах старого мира возникнет новая жизнь, но организованная по принципу свободы, не сверху вниз, не от центра к окружности, а снизу вверх, от окружности к центру, путем революционной федерации, которая обнимет все страны, не считаясь с национальными границами и различиями, и "образует новое отечество - Союз Всемирной революции против союза всех реакций". Но, добавлял Б., "для установления этого революционного союза и для торжества революции над реакцией необходимо, чтобы среди народной анархии, которая будет составлять самую жизнь и всю энергию революции, она имела свой орган единства идей и революционного действия". Таким органом должна была служить тайная международная организация Б., которая противопоставлялась Международному Товариществу рабочих. Перед лицом успешной пропаганды Б., деятельность его возбуждала среди противников сильное недоверие, подогреваемое старыми подозрениями, возникавшими после 1849. Недоверие к Б. нашло новую пищу в отношениях Б. к Нечаеву. Последнему удалось ввести Б. в заблуждение как относительно размеров революционного движения в России, о котором Б. продолжал мечтать, так и относительно своих методов работы. Сблизившись с Нечаевым, Б. способствовал передаче ему части денег, хранившихся у Герцена на революционные цели (т. н. Бахметьевский фонд), выдал Нечаеву за своей подписью документ от имени Всемирного революционного союза для облегчения его работы в России, пытался даже вовлечь дочь А. И. Герцена в конспирацию с Нечаевым, написал в сотрудничестве с последним "революционный катехизис", в котором довел до конца логику положения, что хорошая цель оправдывает дурные средства, но вскоре, разглядев нечаевскую манеру вербовать людей с помощью шпионажа, захвата документов и т. п., отшатнулся от него, с жаром принявшись внушать своим друзьям недоверие к Нечаеву. Связь с Нечаевым повредила Б. Достаточно вспомнить, что Нечаев обвинялся в убийстве студента Иванова, которое оттолкнуло от него многих революционеров, что сам же Б. обвинял потом Нечаева в мошенничествах и темных делах, что самого Б. подозревали в стремлении захватить с помощью тайной организации руководство в Международном Товариществе рабочих, что на почве недоверия к нему от времени до времени вспыхивали отголоски давнего клеветнического обвинения его в предательстве. Наконец, печальный финал имела история с переводом "Капитала", за который, под влиянием нужды, взялся Б. Уговорив Б. бросить перевод и целиком отдаться революции, Нечаев обещал уладить дело с издателем, пригрозив последнему смертью, если тот будет требовать обратно неотработанный аванс. Все это на фоне жестокой борьбы, кипевшей в Интернационале, давало противникам Б. богатый материал для подозрений и обвинений, что, впрочем, не препятствовало Б. быть любимым вождем в кругу своих последователей, разделявших его вражду к Генеральному Совету Интернационала. Вражда сопровождалась борьбой на конгрессах и целым рядом столкновений внутри организаций, ожесточенными выступлениями в прессе. На конгрессе в Шо-де-Фон в 1870 романская федерация Интернационала раскололась по вопросу о принятии в Интернационал женевской секции Альянса. Исключение Б., Жуковского и Перрона из женевской секции Интернационала подлило масла в огонь; большинство романской федерации (сторонники Б.) образовало Юрскую федерацию, сыгравшую знаменитую роль в истории борьбы марксистского и бакунистского течений в Интернационале. В январе 1871 Генеральный Совет разослал "конфиденциальное сообщение", направленное против Б., а на Гаагском конгрессе в 1872 был поставлен вопрос вообще о дальнейшем его пребывании в Интернационале. Комиссия, рассмотрев материал о деятельности Б., собранный Н. Утиным, признала обвинения основательными, и конгресс исключил Б. и Гильома. Насколько обвинения Б. в дезорганизаторской деятельности были основательны ("этот гражданин пытался основать и, м. б., основал в Европе общество под названием "Альянс" с уставом совершенно отличным в социальном и политическом отношении от устава МТР"), настолько несправедливо было обвинение в мошенничестве (история с авансом за перевод "Капитала"). Здесь Б. страдал за нечаевский метод ликвидации расчетов, в котором он повинен не был. - Недостаточно знакомый с учением Маркса, Б. в своей борьбе напирал на его "государственность", в полемическом ослеплении он отождествлял марксизм с "пангерманизмом", в победе марксизма видя победу ненавистного ему "государства". Франко-прусская война 1870-71 гг. вызвала взрыв страстной энергии Б. Вместе с прусскими победами в его глазах одерживал верх государственный принцип насилия над принципом свободы. Спасение Франции, а вместе с ней спасение свободы Б. видел в революционном восстании франц. крестьян и рабочих, в разрушении государственного механизма, в осуществлении его идеала революции. Он рассылает своим друзьям в разные страны многочисленные послания, призывая их организовать помощь франц. революции, печатает во Франции брошюру "Письма французу о настоящем кризисе" (сентябрь 1870), принимает личное участие в лионском восстании, подписывает вместе с другими прокламацию, первый пункт которой объявлял упразднение государственной машины, а после неудачи восстания отправляется в Марсель, где безуспешно ожидает нового взрыва и, наконец, спасаясь от полиции, возвращается в Швейцарию разбитый и разочарованный. Восстание Парижской Коммуны уже не воодушевило Б. Он предвидел ее гибель. - Вслед за исключением Б. и Гильома из Интернационала и переводом Генерального Совета в Нью-Йорк бакунисты начинают бешеную борьбу с Генеральным Советом, созывают свои конгрессы, создают свой антиавторитарный Интернационал, к которому примкнули федерации испанская, бельгийская, юрская, английская, голландская и итальянская. Раскол оказался гибельным для Интернационала, формально закончившего свое существование в 1876. Ненадолго пережили его организации бакунистов. В 1877 они собрались на последний конгресс. Годы, последовавшие за Парижской Коммуной, были годами расцвета литературной деятельности Б. Разгром Коммуны и борьба с Марксом были толчком, заставившим его приняться за систематическое изложение своих воззрений. В годы 1871-74 им написаны крупнейшие работы: "Кнуто-германская империя и социальная революция", "Государственность и анархия" и ряд других. Но вера в близкую победу социальной революции была подорвана сначала неудачей восстания в Лионе, откуда Б. увез "глубокую безнадежность в сердце", затем разгромом Парижской Коммуны. Подводя теоретический итог своей бурной деятельности, Б. в то же время делал безуспешные попытки личным своим участием способствовать удаче восстаний (Испания 1873, Италия - Болонья 1874). В последнем восстании он искал смерти и едва не поплатился жизнью. Это испытание, в связи с тяжелыми обстоятельствами личной жизни и материальной нуждой, заставило его совсем удалиться от политики и борьбы. Последние два года Б. провел в Италии, погрузившись в интересы своей семьи, занимаясь с. х-вом, разочарованный и одинокий. "В массах решительно нет революционной мысли, надежды и страсти", писал он Э. Рэклю в 1875. "Я действительно устал и разочарован", признавался он в другом месте: "события в Испании и Франции нанесли смертельный удар всем нашим надеждам и ожиданиям. Мы рассчитывали на массы, которые не захотели со страстью отнестись к делу своего собственного освобождения, а за отсутствием этой народной страсти, мы, при всей своей теоретической правоте, были бессильны". Б. умер 1 июля 1876 в больнице в Берне.

Несмотря на свой революционный максимализм, Б. в психологии и в умонастроении своем носил навыки, воспитанные взрастившей его экономически отсталой страной. Оторвавшись от своего общества, деклассированный интеллигент, полный революционного пороха, он на долгое время оказался в плену идей всеславянского освобождения, пытаясь дать им революционное направление.

Убедившись после 1863 в неправильности своих старых путей, он отказывается от славянских теорий и делает попытку войти в русло революционного рабочего движения. Первый переводчик "Коммунистического Манифеста" на рус. яз., первый взявшийся за перевод "Капитала", Б. неоднократно высказывал свое глубокое почтение перед экономической системой Маркса, называя себя его учеником; восприняв некоторые стороны учения, он не сумел, однако, до конца покинуть отсталую точку зрения, совмещая в себе одновременно и передовые и реакционные черты. Оттого-то Б. является фигурой полной непримиримых противоречий как в личной жизни, так равно в теории и практике. Провозглашая себя интернационалистом, он был отчаянным немцеедом и антисемитом; громя диктатуру Генерального Совета Интернационала, в то же время создавал тайное общество с диктаторской властью и т. д.; принимая на словах точку зрения исторического материализма, Б. на деле оставался человеком утопически и идеалистически мыслящим. Сын помещика, призывавший социальную революцию, он производил впечатление русского барина, беззаботного насчет завтрашнего дня. Широкая натура, он очаровывал и увлекал своей революционной страстью, размахом своих замыслов, полетом своих идей, мало заботясь об их осуществимости, исходя, как в теории, так и на практике, из должного, но не из сущего. При этом мысль его всегда устремлялась в сторону отрицательную, разрушительную: положительные задачи, по его словам, должны осуществлять другие, которые придут после.

В иностранной литературе делались безуспешные попытки поставить знак тождества между бакунизмом и ленинизмом. Что было существенного в бакунизме? Отрицание государственности вообще, отрицание диктатуры рабочего класса, отрицание даже переходных государственных форм к безгосударственному строю, отрицание политической борьбы, предполагавшей использование существующих государственных форм во имя их преодоления. Здесь основной пункт бакунизма, главный камень фундамента, на котором держалась тактика и политика бакунизма. Ленинизм же, наоборот,в основу своей политики и тактики ставит именно диктатуру пролетариата, и политическую борьбу, и использование государства в качестве перехода к безгосударственному коммунистическому обществу будущего. Главный пункт разногласий между Б. и Марксом лежал именно здесь, в отношении к государству, к диктатуре, к политической борьбе.

Б. не был ни теоретиком, ни литератором вообще, оттого-то его литературное наследство значительно уступает по своему удельному весу историческому значению его практической деятельности. Все, что написал Б., за малыми исключениями было случайно и не систематично, отрывочно и не закончено. Ценнейшая часть его писаний заключена в переписке, проектах уставов некоторых агитационных произведениях. Все это - яркие, насыщенные страстью памятники революционной борьбы, нередко многословные, но полные проблесков выдающегося ума, которому недоставало глубоких и систематических знаний. Его критика государства и церкви, лишенная стройности и глубокого теоретического обоснования, тем не менее богата мыслями, блестящими и верными, продиктованными революционной интуицией. Столь же поражает революционным чутьем его подход к разрешению национального вопроса. Для Запада его разоблачения парламентаризма еще и сейчас не потеряли своей бьющей силы. Борьба, которую Б. вел в Интернационале, не устраняет того факта, что развитие социализма и интернациональных организаций в Италии, Испании и Швейцарии связано с его именем.

Не менее значительную страницу вписал он в историю рус. революционного движения 70-х годов. Особенно крупную роль сыграла здесь его книга "Государственность и анархия", бывшая, по свидетельству современников, евангелием рус. революционной молодежи. Целая полоса движения (хождение в народ) связана с именем Б. Противопоставляя культуртрегерству Лаврова проповедь организации бунтов, восстаний, Б. явился выразителем настроений максималистской части русской революционной молодежи. Самый крупный представитель непролетарского социализма, Бакунин остается в истории как величайший выразитель крайнего революционного протеста мелкобуржуазных масс, идеолог крестьянского бунта, пытавшийся связать его с социальной революцией промышленного пролетариата.

Издания сочинений Б.: Полное собрание сочинений Б. еще и на Западе не увидело света. Изданы собрания сочинений: 1) во Франции "Oeuvres" в б томах, Librairie Stock, Paris, 1895-1913; 2) в Германии "Gesammelte Werke", в 3 томах, Verlag "Syndikalist", 1921-24; 3) в Аргентине на испанском языке вышло 2 тома (Буэнос-Айрес, 1924-25). Последнее рус. издание избранных сочинений в 5 томах выпущено изд-вом "Голос Труда", М.-Л., 1919-22. Из огромной переписки Б. отдельно изданы лишь "Письма Бакунина к Герцену и Огареву", под ред., с примеч. и биографическим очерком М. П. Драгоманова, Женева, 1896 (переизданы на нем. и франц. яз.). В России письма изданы с пропусками В. Врублевским (1906, СПб).

Лит.: Корнилов, А. А., Молодые годы Михаила Бакунина, изд. М. и С. Сабашниковых (по семейному архиву Бакуниных), М., 1915; его же, Годы странствий Михаила Бакунина, ГИЗ, Л., 1925. Автор - буржуазный профессор. Последняя книга - лишь собрание сырых материалов. Обе книги шире заглавия, т. к. только часть материала касается непосредственно М. Бакунина. Вторая книга доведена до 1857; "Материалы для биографии М. Бакунина", по архивным делам б. III Отд. и Морского министерства (со включением "Исповеди", письма Александру II и др. документов), ред. и примечания Вяч. Полонского, т. I, ГИЗ, М., 1923; Полонский, Вяч., Бакунин, исследование, т. I, 1814-61, изд. 2-е, ГИЗ, М., 1925; Стеклов, Ю., М. А. Бакунин, Жизнь, деятельность, мышление, ч. I, 1814-61, изд. Сытина, М., 1920 (2-е изд. Коммун, академии, 1926); Горев, Б., М. Бакунин, популярная биография, 3-е изд., ГИЗ, 1925; Полонский, Вяч., Жизнь М. Бакунина, популярный очерк, 3-е изд., "Прибой", 1926 (5 последних перечисленных работ - марксистские); Петрищев,А., Бакунин, П. - М., изд. "Радуга", 1923, популярная брошюра, автор - народник; Карелин, А., Жизнь и деятельность Бакунина, М., 1920, популярная брошюра, изд. "Всероссийской Ассоциации Анархистов-Коммунистов" ; Неттлау, М., Жизнь и деятельность М. Бакунина, изд. "Голос Труда", П. - М., 1920, популярная брошюра, пер. с нем. изд., вышедшего в 1901, пер. плохой, текст не проредактирован; Черкезов, В., Значение Бакунина в интернациональном революционном движении (в 1 томе избранных сочинений Бакунина в изд. "Голос Труда"); последние три работы - анархистские; Герцен, А. И., Собрание сочинений, под ред. Лемке, ГИЗ; Воспоминания H. A. Тучковой-Огаревой, Воспоминания М. П. Сажина (А. Росса), воспоминания и материалы в "Былом", в "Голосе Минувшего", в "Минувших Годах", "Красном Архиве", "Печати и Революции" и др.; Плеханов, Г. В., Анархизм и социализм, Наши разногласия; Стеклов, Ю., Борцы за социализм; Меринг, Ф., Карл Маркс, История германской с.-д. и др.; M. Nettlau, Michael Bakunin, Eine Biographie, 3 тома (The Life of Michael Bakunin, by Max Nettlau), London, 1894-1900 [издана в литографированном виде в 50 экз. и разослана автором по главнейшим библиотекам мира (в СССР 3 экземпляра - а) в Ин-те Маркса и Энгельса, б) в Ленинградской государственной библиотеке и в) в Музее П. А. Кропоткина], автор - анархист; James Guillaume, L'Internationale, Documents et Souvenirs, 4 v., Stock, Paris (1905-10), автор - анархист; Fritz Bruppbacher, Marx und Bakunin, Ein Beitrag zur Geschichte der Internationalen Arbeiterassoziation, München, 1913 (в 1921-2-е издание), автор - анархист; Riccarda Huch, Michael Bakunin und die Anarchie, "Insel Verlag", München, 1923 (автор - беллетристка, сочувствующая анархистам. Труд написан по Неттлау и Гильому). Подробную лит. см. в популярной "Жизни М. Бакунина" Вяч. Полонского.

Вяч. Полонский.



Еще в энциклопедиях


В интернет-магазине DirectMedia