Статистика - Статей: 909699, Изданий: 1065

Искать в "Биографический энциклопедический словарь..."

Александр II (часть 2





Александр II (часть 2, XIII-XIX)

XIII. Дела внутренние (1866-1871).

4-го апреля 1866 года, в четвертом часу дня, Император Александр, после обычной прогулки в Летнем саду, садился в коляску, когда неизвестный человек выстрелил в него из пистолета. В эту минуту, стоявший в толпе крестьянин, Осип Комиссаров, ударил убийцу по руке и пуля пролетела мимо. Преступник задержан на месте и, по приказанию Его Величества, отведен в III Отделение. Государь сам, от Летнего сада, отправился прямо в Казанский собор, принести благодарение Богу за избавление от угрожавшей ему опасности.

Когда Император возвратился в Зимний Дворец, то там уже ожидали его все члены Государственного Совета для принесения поздравления. Обняв Императрицу и Августейших детей, Император, со всей семьей, вторично поехал в Казанский собор, где перед чудотворной иконой Богоматери, отслужен был благодарственный молебен. Между тем, весть о чудесном спасении Монарха быстро разнеслась по городу. В Зимнем Дворце собрались министры, высшие придворные и гражданские чины, генералитет, офицеры гвардии, армии и флота, спешившие на перерыв принести Государю выражение верноподданнических чувств. Все были допущены к нему. Густая толпа народа заливала дворцовую площадь, оглашая воздух кликами "ура"! Государь несколько раз выходил к ней на дворцовый балкон. Вечером во всех церквах столицы происходили молебствия.

На другой день в 11 часов утра Император принял поздравления Правительствующего Сената, явившегося в Зимний Дворец в полном составе, с министром юстиции во главе. "Благодарю вас, господа, - сказал он сенаторам, - благодарю за верноподданнические чувства. Они радуют меня. Я всегда был в них уверен, жалею только, что вам довелось выражать ваши по такому грустному событию. Личность преступника еще не разъяснена, но очевидно, что он не тот, за кого себя выдает. Всего прискорбнее, что он русский".

В час дня состоялся прием Императором во дворце петербургского дворянства, к которому присоединились, находившиеся в столице, дворяне других губерний, представители городских обществ и прочих сословий. Когда из Золотой гостиной Государь вступил в Белую залу под руку с Императрицей, в сопровождении Цесаревича и прочих сыновей, его встретило громкое, единодушное "Ура!", не умолкавшее несколько минут. Их Величества были видимо тронуты. На глазах их блестели слезы. Их окружили со всех сторон. Наконец водворилась тишина и петербургский губернский предводитель дворянства, граф Орлов-Давыдов, обратился к Императору со следующим приветствием: "Ваше Императорское Величество, при сем горестном, но вместе с тем утешительном случае, мы, предводители, депутаты и дворяне с.-петербургские, предстоя пред вами, Государь, не говорим от имени дворян всей России потому только, что каждое дворянское собрание дорожит правом выразить само свое чувство. Но от имени наших доверителей - дворян столицы и Петербургской губернии, мы ныне выражаем пред Вашим Величеством нашу скорбь, что рука преступника или сумасшедшего, посягнула на Вашу Высочайшую, церковью освященную и нам дражайшую особу, и вместе с тем возносим Богу благодарственные моления за то, что он защитил Россию от бедствий, спасая вашу жизнь. Государь, позвольте нам в настоящую минуту вспомнить, что в этом самом дворце, в третий день вашего царствования, вы, принимая с.-петербургских депутатов, им сказали, что надеетесь видеть всегда русское дворянство в начале и во главе всякого доблестного и полезного подвига. При помощи Божьей, эта благодатная надежда оправдается, к многолетнему утешению вашего чадолюбивого сердца". Император отвечал: "Господа дворяне и господа члены других сословий, благодарю вас от всей души за выражение ваших чувств при этом грустном случае. Так и в прошлом году, в это же время, все сословия выражали мне свое сочувствие. Если, кроме веры в Бога, что поддерживает меня в моем трудном служении, то это именно та преданность и те чувства, которые мне постоянно выражаются, с таким единодушием, во всех трудных случаях, как от вас, господа дворяне, так и от всех других сословий. Еще раз благодарю вас всех, от всего сердца. Надеюсь, что вы, господа дворяне, радушно примете в свою среду вновь возведенного мной в дворянское достоинство дворянина, вчерашнего крестьянина, который спас мне жизнь. Я думаю, что этим он вполне заслужил честь быть русским дворянином".

6-го апреля принесли поздравления Его Величеству от имени своих государей и правительств пребывавшие в Петербурге представители иностранных держав.

Со всех концов Империи, в продолжение нескольких месяцев, поступали выражения чувств радости русских людей о спасении драгоценной жизни Царя. Сословия и общества посылали депутации в Петербург, отправляли телеграммы, писали адресы; в движении этом участвовали все звания и состояния, учреждения, учебные и воспитательные заведения, общины, даже частные лица; многие знаменовали всенародный восторг делами благотворения. Единодушный порыв верноподданных, глубоко проник в сердце Венценосца, как явствует из письма его к высокопреосвященному Филарету, митрополиту московскому: "Приняв с благоговением присланную мне вами икону святителя Алексея, искренно благодарю вас и все московское духовенство за выраженные чувства верноподданнической преданности. Призванный на царство всемогущим Промыслом, я возлагаю все мои надежды на Вседержителя Бога, в Его же деснице цари и народы, и глубоко верую, что благое Провидение охранит дни мои, доколе они будут нужны для дорогой мне России. Как ни тягостна моему сердцу мысль о покушении на мою жизнь, всецело отданную любимому отечеству, но она исчезает пред благой Божественной волей, отвратившей от меня опасность, а единодушное сочувствие ко мне всех сословий верного моего народа, со всех концов обширной Империи, доставляет мне ежеминутные, трогательные доказательства несокрушимой связи между мной и всем преданным мне народом. Эта священная связь да останется навеки неизменным залогом силы, целости и единства нашего общего, великого отечества. Призываю святую церковь молиться о благоденствии и славе России". Злодей, стрелявший в Государя оказался исключенным за участие в беспорядках из числа студентов, сперва казанского, а потом и московского университетов, дворянином Саратовской губернии, Дмитрием Каракозовым. Обнаружение причин, вызвавших преступление и раскрытие его соучастников, возложено на особую следственную комиссию, председателем которой назначен граф M. H. Муравьев. Оказалось, что Каракозов принадлежал к руководимому его двоюродным братом Ишутиным, московскому тайному кружку, состоявшему преимущественно из учащейся молодежи, вольнослушателей университета, студентов Петровской земледельческой академии и воспитанников других учебных заведений; что кружок этот имел конечной целью совершение насильственным путем государственного переворота; что средством к тому должно было служить ему сближение с народом, обучение его грамоте, учреждение мастерских, артелей и других подобных ассоциаций, для распространения среди простолюдинов социалистических учений. Обнаружены также сношения членов московского кружка с петербургскими единомышленниками, с ссыльными поляками и русскими выходцами за границей. Каракозов и его сообщники преданы верховному уголовному суду, который, признав Каракозова виновным в покушении на цареубийство, Ишутина - зачинщиком этого преступного замысла и большинство других подсудимых - соучастниками в образовании тайного общества с целью произвести насильственный переворот в государстве, - приговорил: Каракозова и Ишутина к смертной казни, через повешенье, остальных - к лишению всех прав состояния и к ссылке - одних в каторжные работы, других - на поселение в Сибирь. Казнь над Каракозовым совершена 3-го сентября, на Смоленском поле; Ишутину Государь даровал жизнь, а прочим осужденным в значительной мере сократил сроки наказания.

Следствие обнаружило сверх того неудовлетворительное состояние большей части учебных заведений, высших и средних, неблагонадежность преподавателей, дух непокорства и своеволия студентов и даже гимназистов, увлекавшихся учением безверия и материализма с одной стороны, самого крайнего социализма - с другой, открыто проповедуемых в журналах, так называемого, передового направления. Издание двух главных органов этого направления, Современника и Русского Слова, прекращено по Высочайшему повелению, а во главе министерства народного просвещения поставлен, вместо уволенного Головнина, незадолго до того назначенный обер-прокурором Святейшего Синода, граф Д. А. Толстой. Тогда же князь Суворов оставил пост с.-петербургского генерал-губернатора, должность коего упразднена, а заведование полицией поручено, с званием обер-полицмейстера, бывшему генерал-полицмейстеру в Царстве Польском и деятельнейшему сотруднику графа Берга по усмирению мятежа, генералу Трепову. Наконец, вместо старца князя Долгорукова, шефом жандармов назначен молодой и энергичный генерал-губернатор Прибалтийского края, граф П. А. Шувалов.

Печальные явления, раскрытые следствием, вызвали следующий рескрипт Императора на имя председателя Комитета Министров, князя Гагарина: "Единодушные изъявления верноподданнической преданности и доверия ко мне вверенного Божьим Промыслом управлению моему народа служит мне залогом чувств, в коих я нахожу лучшую награду за мои труды для блага России. Чем утешительнее для меня сие сознание, тем более признаю я моей обязанностью охранять русский народ от тех зародышей вредных лжеучений, которые, со временем, могли бы поколебать общественное благоустройство, если бы развитию их не было поставлено преград. Событие, вызвавшее со всех концов России доходящие до меня верноподданнические заявления, вместе с тем, послужило поводом к более ясному обнаружению тех путей, которыми проводились и распространялись эти пагубные лжеучения. Исследования, производимые учрежденной по моему повелению особой следственной комиссией, уже указывают на корень зла. Таким образом, Провидению угодно было раскрыть перед глазами России, каких последствий надлежит ожидать от стремлений и умствований, дерзновенно посягающих на все, для нее искони священное, на религиозные верования, на основы семейной жизни, на право собственности, на покорность закону и на уважение к установленным властям. Мое внимание уже обращено на воспитание юношества. Мной даны указания на тот конец, чтобы оно было направляемо в духе истин религии, уважения к правам собственности и соблюдения коренных начал общественного порядка и чтобы в учебных заведениях всех ведомств не было допускаемо ни явное, ни тайное проповедание тех разрушительных понятий, которые одинаково враждебны всем условиям нравственного и материального благосостояния народа. Но преподавание, соответствующее истинным потребностям юношества, не принесло бы всей ожидаемой от него пользы, если бы в частной, семейной жизни, проводились учения, несогласные с правилами христианского благочестия и с верноподданническими обязанностями. Посему я имею твердую надежду, что видам моим по этому важному предмету будет оказано ревностное содействие в кругу домашнего воспитания. Не менее важно для истинных польз государства в его совокупности и, в частности, для каждого из моих подданных, полная неприкосновенность права собственности во всех его видах, определенных общими законами и Положениями 19-го февраля 1861 года. Независимо от законности сего права, одного из самых коренных оснований всех благоустроенных обществ, оно состоит в неразрывной связи с развитием частного и народного богатства, тесно между собой соединенных. Возбудить сомнения в сем отношении могут одни только враги общественного порядка. К утверждению и охранению сих начал должны стремиться все лица, облеченные правами и несущие обязанности государственной службы. В правильном государственном строе первый долг всех, призванных на служение мне и отечеству, состоит в точном и деятельном исполнении своих обязанностей, без всякого от видов правительства уклонения. Превышение и бездействие власти одинаково вредны. Одним лишь неуклонным исполнением сих обязанностей может быть обеспечено единство в действиях правительства, которое необходимо для осуществления его видов и достижения его целей. Мне известно, что некоторые из лиц, состоящих на государственной службе, принимали участие в разглашении превратных слухов или суждений о действиях или намерениях правительства, и даже в распространении тех противных общественному порядку учений, которых развитие допускаемо быть не должно. Самое звание служащих дает, в таких случаях, более веса их словам и, тем самым, способствует к искажению видов правительства. Подобные беспорядки не могут быть терпимы. Все начальствующие должны наблюдать за действиями своих подчиненных и требовать от них того прямого, точного и неуклонного исполнения предуказанных им обязанностей, без которого невозможен стройный ход управления и которым они сами должны подавать пример уважения к власти. Наконец, для решительного успеха мер, принимаемых против пагубных учений, которые развились в общественной среде и стремятся поколебать в ней самые коренные основы веры, нравственности и общественного порядка, всем начальникам отдельных правительственных частей надлежит иметь в виду содействие тех других, здравых, охранительных и добронадежных сил, которыми Россия всегда была обильна и доселе, благодаря Бога, преизобилует. Эти силы заключаются во всех сословиях, которым дороги права собственности, права обеспеченного и огражденного законом землевладения, права общественные, на законе основанные и законом определенные, начала общественного порядка и общественной безопасности, начала государственного единства и прочного благоустройства, начала нравственности и священные истины веры. Надлежит пользоваться этими силами и сохранять в виду их важные свойства при назначении должностных лиц по всем отраслям государственного управления. Таким образом обеспечится от злонамеренных нареканий, во всех слоях народа, надлежащее доверие к правительственным властям. В этих видах, согласно всегдашним моим желаниям и неоднократно выраженной мною воле, надлежит по всем частям управления оказывать полное внимание охранению прав собственности и ходатайствам, относящимся до польз и нужд разных местностей и разных частей населения. Надлежит прекратить повторяющиеся попытки к возбуждению вражды между разными сословиями и, в особенности, к возбуждению вражды против дворянства и, вообще, против землевладельцев, в которых враги общественного порядка естественно усматривают своих прямых противников. Твердое и неуклонное соблюдение этих общих начал положит предел тем преступным стремлениям, которые ныне с достаточной ясностью обнаружились и должны подлежать справедливой каре закона. Поручаю вам сообщить настоящий рескрипт мой, для надлежащего руководства, всем министрам и главноначальствующим отдельными частями".

Царский рескрипт указывая всем состоящим на государственной службе на строгое и точное исполнение лежащих на них обязанностей, ни мало не видоизменил, однако, направления правительственной деятельности. Судебные уставы вводились в округах петербургском и московском, а между тем, издавались дополнительные к ним законы: Положение о нотариальной части и согласованное с уставами, новое издание Уложения о наказаниях. Посетив вновь отстроенное здание судебных мест в Петербурге, Государь обратился к сопровождавшим его при осмотре, чинам судебного ведомства со следующими словами: "Я надеюсь, господа, что вы оправдаете оказанное вам доверие и будете исполнять новые ваши обязанности добросовестно, по долгу чести и верноподданнической присяги, что, впрочем, одно и то же". На единодушный возглас присутствовавших, что они употребят все силы, дабы оправдать доверие Монарха, Его Величество прибавил: "И так, в добрый час, начинайте благое дело". Открытие кассационных департаментов Правительствующего Сената последовало 16-го апреля, а на другой день, в день рождения Государя - открытие петербургских судебной палаты и окружного суда.

Отпраздновав в семейном кругу двадцатипятилетие своей свадьбы, Государь и Императрица в конце мая переехали на жительство в подмосковное село Ильинское, где провели целый месяц. Появление Императора в первопрестольной столице, в первый раз по чудесном избавлении от руки убийцы, вызвало те же проявления бурного восторга населения, что и в Петербурге. Москвичей озабочивало в то время предстоявшее прекращение издательской деятельности Каткова в Московских Ведомостях. Пылкий публицист, от избытка патриотизма переступивший в полемике против некоторых из правительственных ведомств, главным образом, против министерства народного просвещения, за пределы благопристойности, получил от министра внутренних дел предостережение, которое отказался напечатать в своей газете и объявил, что предпочитает вовсе прекратить ее издание. Пользуясь пребыванием Государя в Москве, Катков написал ему письмо, в котором - как он предупреждал графа А. В. Адлерберга, взявшегося передать письмо по назначению, - он "ни на что не жалуется и ничего не просит". Оканчивалось письмо просьбой, чтобы Государь в издателях Московских Ведомостей признал своих. Последствием была аудиенция, данная Каткову 20-го июня в Петровском дворце. Император принял его в кабинете, наедине. "Я тебя знаю, - сказал он ему, - верю тебе, считаю тебя своим". Государь казался растроганным, слезы катились из глаз Каткова. "Сохрани тот священный огонь, - продолжал Император, - который есть в тебе. Я подаю руку тем, кого знаю и уважаю. Тебе не о чем беспокоиться. Я внимательно слежу за Московскими Ведомостями, постоянно их читаю. В тебе вполне уверен. Понимаешь ли силу того, что говорю тебе? Нет ли у тебя чего на душе, чтобы передать мне?" Взволнованный Катков отвечал несколькими несвязными словами благодарности. Перейдя к вопросу о сепаратизме, в обсуждении которого издатель Московских Ведомостей проявлял крайнюю подозрительность к некоторым правительственным лицам, "не надо как бы колоть и раздражать происхождением, - заметил Государь, - все могут быть верными подданными и хорошими гражданами. Надо говоритьоб этом, но следует сохранять меру. Покушения этого рода есть, я знаю, и с тобой согласен. Величием и единством Империи я, конечно, дорожу не менее тебя... А я на тебя посердился. Предостережение все-таки надо было напечатать". При прощании Император снова крепко пожал руку Каткова, прибавив: "Помни: я в тебе вполне уверен". Министру внутренних дел сообщена Высочайшая воля, чтобы Московские Ведомости были освобождены от наложенного на них взыскания, и несколько дней спустя, газета эта снова стала выходить под редакцией Каткова.

К 1-му июля Двор по обыкновению переселился в Петергоф. В тамошнем дворце Государь принял 27-го числа в торжественной аудиенции, посольство Северо-Американских Соединенных Штатов, приплывшее в Кронштадт на броненосной эскадре адмирала Фаррагута. Стоявший во главе посольства, помощник государственного секретаря по морскому департаменту Фокс, вручил Его Величеству постановление конгресса республики с выражением радости американского народа по случаю избавления русского Царя от грозившей ему опасности.

После обычного лагерного сбора и маневров в Красном Селе, Государь в конце августа съездил вторично в Москву на одну неделю, с 18-го по 25-е, для присутствования при упражнениях войск, расположенных в подмосковных лагерях, и ко дню своих именин возвратился в Царское Село. В числе наград, дарованных в этот день, были алмазные знаки ордена Св. Андрея, пожалованные графу Муравьеву; награда не застала уже его в живых. Михаил Николаевич скончался в Лужском своем поместье 31-го августа. Император Александр отдал последний долг усопшему, верному слуге, и сам присутствовал, вместе со всеми Великими Князьями, при погребении его в Александро-Невской лавре.

Наступило время великого семейного и, вместе с тем, всенародного торжества. 17-го июня Наследник Цесаревич Александр Александрович помолвлен в Копенгагене с дочерью короля датского, принцессой Дагмарой; 14-го сентября высоконареченная невеста высадилась в Кронштадте, где встретили ее Император, Императрица, Августейший жених и все члены царской семьи. Оттуда Ее Высочество проследовала в Царское Село, а 17-го состоялся торжественный въезд ее в столицу. Св. миропомазание, с наречением Великой Княжной Марией Феодоровной и обручение происходили 13-го октября, а 28-го того же месяца Высочайший манифест огласил по всей России радостную весть о вступлении в брак Наследника Престола: "Вручая судьбу новобрачных всемилосердному Промыслу Божию, мы возвещаем о сем отрадном, для родительского сердца нашего, событии всем верным нашим подданным и призываем их вознести вместе с нами свои теплые и всегда искренние молитвы к престолу Всевышнего: да осенит он эту любезную нам чету Его всещедрой благодатью и да благословит союз Их Императорских Высочеств многолетним, полным и безмятежным счастьем, к утешению нашему, любезнейшей супруги нашей Государыни Императрицы Марии Александровны, всего нашего Императорского дома, и ко благу любимой нами России". Другим манифестом Император Александр "преклонил заботу к участи скорбящих и бедствующих членов, вверенной ему святым Промыслом, великой семьи народной", и "всегда признавая возможность миловать и прощать, когда милосердием не ослабляется сила закона", даровал целый ряд облегчений осужденным преступникам, смягчив и сократив сроки их наказаний, а с неисправных плательщиков сложил целый ряд недоимок и взысканий. В день бракосочетания Наследник Цесаревич назначен членом Государственного Совета.

Законодательная деятельность в продолжение 1865 года несколько умерилась. По министерству государственных имуществ завершено устройство хозяйственного быта государственных крестьян, с утверждением за ними их прежних наделов и с выдачей на них владенных записей; министерство внутренних дел трудилось над составлением Городового Положения, к концу года внесенного им на рассмотрение Государственного Совета. Между тем, осенью, вследствие перемены, происшедшей во главе управления Северо-Западным краем, где генерал-адъютанта фон-Кауфмана заменил в должности виленского генерал-губернатора генерал-адъютант граф Баранов, а также в виду предстоявшего увольнения от места главного директора правительственной комиссии внутренних дел в Царстве Польском князя Черкасского, не пожелавшего после удаления Николая Милютина от дел, вследствие постигшей его тяжкой болезни, продолжать службу в Варшаве, - в обществе и в печати, русской и заграничной распространились слухи о перемене в направлении правительства, вызвавшие следующее правительственное сообщение, которое появилось сначала в органе князя Горчакова, Journal de Saint-Pétersbourg, а затем перепечатано и в Северной Почте: "Отозвание генерала Кауфмана не обусловливает никакой перемены в политической системе, принятой относительно Западных губерний Империи, или в Царстве Польском. Первые должны вновь сделаться тем, чем сделала их история, областями существенно русскими, где народный православный элемент, образующий громадное большинство населения, должен приобрести принадлежащее ему преобладание. Что касается до Царства Польского, то императорское правительство будет смело продолжать исполнение обязанности, возложенной на него волей Государя и состоящей в освобождении польского общества от пороков, которые растлевают его, и слишком часто делали его гнездом беспорядка, анархии и революции, жертвой всех враждебных влияний извне, и подвергают опасности его будущность, препятствуя слиянию его интересов с интересами России. В течение своего славного царствования, наш возлюбленный Монарх явил слишком много доказательств своей твердости и настойчивости в стремлении, помимо всех препятствий, к тому, что, по его искреннему убеждению, справедливо, мудро и обусловлено национальными интересами России, чтобы могло возникнуть какое-либо сомнение на счет его намерений. Принятый им путь не есть результат теоретической системы, могущий изменяться, смотря по впечатлениям минуты. Он был настоятельно предписан долговременным и горестным опытом. Ни Государь, ни народ русский, не могут забыть обязанностей, возлагаемых такими уроками".

В Варшаве, после удаления с политического поприща Николая Милютина и отъезда большей части его друзей и сотрудников, руководство делами сосредоточилось в руках наместника графа Берга, возведенного в звание генерал-фельдмаршала. Но сила обстоятельств побуждала правительство не сходить с пути, на который оно вступило по усмирении мятежа. Мало-помалу совершилось слияние отдельных частей управления в Царстве с ведомствами Империи. Финансовые дела перешли в заведование министерства финансов, в котором по делам Царства Польского образован особый отдел. Почтовая часть отошла в ведение вновь образованного министерства почт и телеграфов,. Одновременно вводились законы, выработанные еще при Милютине: указ об устройстве холмской греко-униатской епархии и новое положение о губернском и уездном управлении, разделившее Царство, вместо прежних пяти, на десять губерний.

К концу 1866 года, Земские Учреждения введены повсеместно в 33-х губерниях, управляемых на общем основании; но в виду поступавших в министерство внутренних дел жалоб на чрезмерное обложение земскими сборами промышленных и торговых предприятий, состоялось Высочайшее повеление, ограничившее более тесными пределами пользование этим правом. Земским собраниям предоставлено впредь облагать по своему усмотрению лишь недвижимые имущества в городах и уездах; со свидетельств же на право торговли и промыслов, с билетов на торговые и промышленные заведения и с патентов на винокуренные заводы и заведения для продажи питей, дозволено взимать земские сборы лишь с ценности самых помещений, не включая в оценку ни стоимости находящихся в них предметов или изделий, ни торговых или промышленных оборотов, при том так, чтобы процентный сбор с гильдейских свидетельств винокуренных заводов и заведений для продажи питей не превышал 25%, а с прочих торговых и промышленных предприятий, - 10% налогов, платимых ими в казну. Распоряжение это возбудило неудовольствие земств. Петербургское губернское земское собрание, которое уже в первую сессию свою в декабре 1865 года, высказалось в пользу расширения дарованных земству прав и созыва центрального земского собрания для обсуждения хозяйственных польз и нужд, общих всему государству, не только вступило в пререкание с губернатором, но и постановило, по представлению губернской земской управы, принести жалобу в Сенат на министра внутренних дел, который оставил без последствий 12 из 26 ходатайств земства. Обстоятельство это, а равно бурный ход прений в заседаниях, привели к строгой правительственной мере. "В виду того, - как сказано в Высочайшем повелении, - что петербургское губернское земское собрание, с самого открытия своих заседаний, действует несогласно с законами, и, вместо того чтобы, подобно земским собраниям других губерний, пользоваться Высочайше дарованными ему правами для действительного попечения о вверенных ему местных земско-хозяйственных интересах, непрерывно обнаруживает стремление, неточным изъяснением дел и неправильным толкованием законов, возбуждать чувства недоверия и неуважения к правительству", повелено: закрыть и распустить петербургское губернское земское собрание; закрыть в Петербургской губернии губернскую и уездные земские управы; приостановить в ней действие Положения о Земских Учреждениях. Принятая в январе 1867 года мера эта была уже отменена в июле того же года, после того, как 13-го июня издан закон, расширявший права председателей, как земских, так и городских, и всех сословных собраний, возлагавший на них ответственность за соблюдение порядка в заседаниях, ограничивавший гласность совещаний и решений, и признававший недействительными, а следовательно, не подлежащими ни исполнению, ни дальнейшему производству, постановления собраний, противные законам.

В первую годовщину покушения на жизнь Государя 4-го апреля 1867 года произошло торжественное освящение часовни, сооруженной в память чудесного избавления, у ворот Летнего сада, в присутствии Их Величеств и всех членов Царской семьи. При возглашении многолетия, Государь обнял тут же находившегося Комиссарова.

Проведя в Петербурге день своего рождения, Император Александр 20-го апреля сопровождаемый Цесаревичем и Цесаревной, отправился в Москву. Пребывание в первопрестольной столице продолжалось две недели и было посвящено посещению супругой Наследника Престола московских святынь и исторических памятников, представлению Ее Высочеству властей и знатных лиц обоего пола, устроенным в честь ее блестящим балам и народным гуляньям, осмотру открытой под почетным председательством Великого Князя Владимира Александровича, всероссийской этнографической выставки; заключилось оно поездкой Государя, Цесаревны и Цесаревича в Троице-Сергиеву лавру. 2-го мая Его Величество и Их Высочества возвратились в Царское Село. Там 14-го мая принял Император депутацию от славянских гостей, приехавших в Россию для ознакомления с московской этнографической выставкой. В состав депутации вошли двадцать шесть человек, сербов из княжества, австрийских и лужицких, болгар, чехов, русских галичан, словаков и хорватов, но сопровождали их в Царское Село все славяне, находившиеся в Петербурге. Выслушав приветствие серба Шафарика, Государь ответил на него следующими словами: "Благодарю вас за ваши добрые желания. Мы сербов всегда считали за своих родных братьев и я надеюсь, что Бог готовит вам в скором времени лучшую будущность. Дай Бог, чтобы все желания ваши скоро исполнились". Проходя через залу где находились прочие славяне, но входившие в состав депутации, Его Величество милостиво ответил на их почтительный поклон, сказав: "Здравствуйте, господа! Я рад видеть вас, славянских братьев, на родной славянской земле. Надеюсь, вы останетесь довольны приемом как здесь, так и особенно в Москве! До свидания!"

Два дня спустя Император Александр, сопутствуемый двумя старшими сыновьями, Цесаревичем и Великим Князем Владимиром Александровичем, с многочисленной свитой, в состав которой входил вице-канцлер князь Горчаков, выехал из Царского Села за границу, для посещения парижской всемирной выставки, обозреть которую Наполеон III приглашал всех европейских государей. В Вержболове состоялось следующее, объявленное министру внутренних дел шефом жандармов, Высочайшее повеление: Все дела политического свойства, касающиеся последнего польского мятежа и беспорядков, имевших отношение к оному, не оконченные еще производством, как в следственных комиссиях, так и в судебных местах, если лица, прикосновенные к этим делам не обвиняются, кроме того, в особых уголовных преступлениях, как-то: в убийстве, поджоге и т.п. - прекратить, освободив всех обвиняемых от следствия и суда; новые дела, которые могут возникнуть по обвинениям в принадлежности к бывшему мятежу или политическим беспорядкам, бывшим в связи с мятежом, не вчинать и подвергавшихся подобным обвинениям, если они не обвиняются, кроме того в особых уголовных преступлениях, оставить без преследования; уроженцам Царства Польского, высланным по случаю политических беспорядков в разные места Империи в административном порядке, если они местным начальством в поведении одобрены, дозволить возвратиться на родину, а уроженцам Западных губерний разрешить, если пожелают, переселиться в Царство Польское, не распространяя, впрочем, обоих этих разрешений на лиц духовного звания, возвращение которых предоставить усмотрению наместника Царства.

Проведя один день в Потсдаме, Государь продолжал следование в Париж вместе с королем прусским, которого сопровождал канцлер Северо-Германского союза, граф Бисмарк. Их Величества прибыли во французскую столицу 20-го мая и были встречены на вокзале северной железной дороги императором французов. Русскому Императору отведено помещение в Елисейском дворце, то самое, которое занимал Александр I в пребывание свое в Париже в 1814-м и 1815-м годах. Блестящие празднества устроены были в честь Августейших гостей: обед и бал в Тюильри, парадный спектакль в Опере, посещение выставки, скачки в Лоншане, наконец, большой смотр французских войск на Лоншанском поле. При возвращении 25-го мая с этого военного торжества, в Булонском лесу, в коляску, в которой ехали Императоры Александр и Наполеон и оба Великие Князя, поляк Березовский выстрелил из пистолета в Государя и, к счастью, дал промах. Пуля, пролетев мимо, ранила лошадь ехавшего возле императорского экипажа французского шталмейстера.

Весть о вторичном покушении на священную особу Монарха с быстротой молнии разнеслась по всей России, как и в предшедшем году, вызывая повсюду общее чувство негодования к злодею, радости и благодарности к Богу за спасение драгоценной жизни Царя. Император Александр еще несколько дней остался в Париже, осматривая достопримечательности знаменитого города, посещая прославленные историческими воспоминаниями окрестности его. 30-го мая Его Величество выехал из французской столицы, остановился на несколько часов в Баден-Бадене, чтобы навестить королеву прусскую Августу, в Штутгарте посетил сестру свою, королеву виртембергскую Ольгу Николаевну, а в Дармштадте - семью Императрицы, и, проведя два дня в Потсдаме, 6-го июня прибыл в Варшаву.

То было первое посещение Монархом польской столицы после печальных смут, коих она была позорищем в течение семи лет. В 1867 году продолжалось без перерыва административное слияние Царства Польского с Империей: упразднены правительственные комиссии, финансовая и народного просвещения, и образован Варшавский учебный округ, подчиненный на общем оснований министерству народного просвещения; перешли в заведование подлежащих ведомств в Империи пути сообщения, коннозаводство и контрольная часть; наконец, упразднены также Государственный Совет и Совет управления Царства Польского; но вместе с тем, обнародована дарованная в Вержболове амнистия участникам мятежа. Выстрел Березовского ни мало не изменил великодушных намерений Государя в отношении к польским его подданным. В Варшаве он подписал два указа на имя наместника: первым прекращены разыскания имуществ, принадлежащих преступникам, принимавшим участие в мятеже и подлежавших конфискации, а также всякие действия относительно конфискации тех из имуществ подобного рода, которые, хотя и обнаружены, но не поступили еще окончательно в казну; вторым - даровано вспомоществование оставшимся за штатом чиновникам упраздненных учреждений.

На варшавском вокзале встретила Августейшего супруга Императрица Мария Александровна с младшими детьми, Великими Князьями Сергием и Павлом и Великой Княжной Марией, а президент города поднес Его Величеству хлеб-соль. Государь и Императрица в открытой коляске проехали в Бельведерский дворец. Там, на дворцовом дворе, ожидала их депутация в 500 человек от крестьян, в числе более 5000 стекшихся в Варшаву со всех концов Царства Польского ко дню царского приезда. Принимая от них хлеб-соль, Император произнес: "Я очень рад вас видеть довольными, так как я сделал все, что мог для вашего благосостояния". Из дворца Их Величества отправились в православный собор, где был отслужен благодарственный молебен, а затем - на Мокотовское поле, на котором произведен Высочайший смотр собранным в Варшаве войскам. На другой день Его Величество принимал высших военных и гражданских чинов, губернаторов, председателей губернских по крестьянским делам присутствий; на третий - в Лазенковском дворце был обеденный стол для русских должностных лиц, начальников отдельных воинских частей и полковых командиров; на четвертый - Их Величества почтили своим присутствием бал, данный и их честь в русском общественном собрании; на пятый - 10-го июня - Государь, проводив отправлявшуюся в Ливадию Императрицу с Августейшими детьми до Скерневид, сам выехал из Варшавы и имел ночлег в Белостоке.

12-го июня, ровно в по

Еще в энциклопедиях