Статистика - Статей: 872662, Изданий: 946

Искать в "Советская историческая энциклопедия..."

Гегель Г.





ГÉГЕЛЬ (Hegel), Георг Вильгельм Фридрих (27.VIII.1770 – 14.XI.1831) – нем. философ, объективный идеалист, виднейший представитель нем. классич. философии, явившейся одним из теоретич. источников марксизма; впервые дал на основе идеализма систематич. разработку диалектики. Род. в Штутгарте в семье высокопоставленного чиновника. В 1788–93 прослушал 2-летний философский и 3-летний теологич. курсы в Тюбингенском ун-те. В 1801 стал профессором философии в Иене, в 1808–16 – директор гимназии в Нюрнберге, затем проф. философии в Гейдельберге и с 1818 – в Берлине. Умер в Берлине от холеры. Осн. труды Г., изд. при его жизни, – "Феноменология духа" ("Die Phänomenologie des Geistes", 1807, рус. пер. 1913, 1959), "Наука логики" ("Wissenschaft der Logik", 1812–16, рус. пер., 3 изд., 1937–39), "Энциклопедия филос. наук" ("Enzyklopädie der philosophischen Wissenschaften im Grundrisse", 1817, рус. пер., 2 изд., 1929–1956), "Философия права" ("Grundlinien der Philosophie des Rechts", 1821, рус. пер. 1934). После смерти Г. были изданы на основе его личных конспектов и записей слушателей "Философия всемирной истории", "История философии", "Эстетика", "Философия религии".

Великая заслуга Г., отмечал Ф. Энгельс, состоит в том, что "...он впервые представил весь естественный, исторический и духовный мир в виде процесса, т. е. в беспрерывном движении, изменении, преобразовании и развитии, и пытался раскрыть внутреннюю связь этого движения и развития" ("Анти-Дюринг", 1957, с. 23). Г. рассматривал развитие как самодвижение, происходящее на основе противоречия. "Противоречие – вот что на самом деле движет миром..." (Соч., т. 1, М.–Л., 1929, с. 206). Развитие, по Г., есть движение от низшего к высшему, процесс появления новых качеств, возникающих в результате перерыва постепенности, скачка.

Г. предпринял гениальную попытку найти параллель между логикой и историей, т. е. между теорией предмета и процессом его развития. Правда, у Г. отношения между логическим и историческим идеалистически извращены: не логика предмета обобщенно отражает историю его развития, а наоборот, история есть предметный образ логич. саморазвития идеи. Но и в этой идеалистич. трактовке Г. удалось вывести теорию познания на путь историзма, указать на историч. исследование как на метод создания теории любого процесса. Теория познания у Г. совпадает с историей познания. Это помогло ему прийти к правильному, диалектич. решению проблемы истины. Для Г. истина не есть раз навсегда данный, абсолютно правильный ответ, а заключается в историч. развитии человеческого познания, в движении от неполного знания к более полному.

В резком противоречии с этим глубоким пониманием историч. характера человеческих знаний находится попытка Г. рассматривать свою философскую систему в качестве выражения абсолютной истины. Вся система Г. распадается на три части: логику, философию природы и философию духа, соответствующие трем этапам развития абсолютной идеи, к-рая составляет, по Г., основу всего сущего. Первый этап – логический: развитие происходит в сфере чистой мысли, абсолютная идея накапливает свое богатство, развиваясь от простейших понятий до наиболее сложных. Эта часть философии Г. – наиболее ценная и богатая мыслями: в диалектике понятий Г. угадал самодвижение реального мира. Второй этап развития абсолютной идеи – природа, к-рая представляет собой, по Г., окаменевший дух, его "инобытие". Природа не знает развития во времени, но лишь изменения в пространстве. Г. враждебно относился к идее эволюции неорганического и органического миров. Третья часть системы Г. – философия духа. На этом этапе идея возвращается к себе в единстве с сотворенной природой. Философия духа распадается на три отдела: субъективный дух – здесь Г. рассматривает развитие индивидуального сознания человека; объективный дух – развитие общественных институтов (семья, гос-во); абсолютный дух – развитие форм обществ. сознания (иск-во, религия, философия).

Г. внес значит. вклад в разработку теории общества – историч. процесса. "Он первый, – писал Энгельс о Г., – пытался показать развитие, внутреннюю связь истории..." (Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 13, с. 496). В. И. Ленин, рассматривая в целом лекции по философии истории как наиболее устаревшее произв. Г., вместе с тем высоко ценил введение, "...где много прекрасного в постановке вопроса" (Соч., т. 38, с. 310) и неоднократно отмечал, что у Гегеля имеются "зачатки исторического материализма" (см. там же, с. 180, 307).

Ист. концепция молодого Г. складывалась под влиянием взглядов Руссо, Монтескьё, Гердера и идей франц. бурж. революции, к к-рой Г. относился сочувственно, не принимая, однако, якобинской диктатуры. Первоначальная ступень в истории общества (по Г. – антич. Греция) представлялась Г. состоянием свободы и демократии, вторая ступень (вся последующая история) – господством деспотизма и неравенства и, наконец, третья ступень, открывавшаяся современной ему эпохой, должна была привести к вновь обретенной свободе. Здесь налицо не только иллюзорное представление о смысле происходивших политич. событий, но также и явная идеализация античности. Вскоре, однако, Г. понял, что Др. Греция с ее институтом рабства была далека от идеала справедливости. Поэтому он отказался от юношеской мечты о революц. возвращении к античности, считая, что это невозможно и не нужно, так как распад др.-греч. демократии был необходимым и прогрессивным явлением. Столь же необходим и прогрессивен распад феод. отношений. Именно поэтому Г. сочувственно относился к завоеванию Германии наполеоновской Францией, рассматривая Наполеона как продолжателя дела франц. революции, поскольку он способствовал уничтожению феод. раздробленности и отсталости. Вера в общественный прогресс сочеталась у Г. с пониманием его противоречивости: Г., в частности, видел, как в бурж. обществе накопление богатства на одном полюсе влечет за собой ужасающую нищету на другом.

Огромное воздействие на формирование ист. взглядов Г. оказал пром. переворот в Англии. Молодой Г. внимательно изучал произв. А. Смита и др. представителей англ. политэкономии. Это помогло Г. прийти в "Феноменологии духа" к попытке осмыслить развитие человеческого общества как результат совокупной деятельности его членов. Величие "Феноменологии", по словам Маркса, состоит в том, что Г. рассматривал человека "...как результат его собственного труда" (Маркс К. и Энгельс Ф., Из ранних произв., 1956, с. 627). Вместе с тем Маркс отмечал ограниченность позиции Г., состоящую в том, что Г. видел только положит. сторону труда и не видел отрицательную. Маркс имел в виду неспособность Г. найти путь к диалектич. отрицанию капитализма. Отрицание как упразднение предметом самого себя Г. не мог распространить на совр. ему экономич. и политич. отношения.

Г. остро переживал поражение Наполеона; однако он быстро убедился, что воен. победа монархич. коалиции не может повернуть историю вспять. Возврата к старому нет и быть не может. Эта мысль отчетливо сформулирована Г. в его историко-политич. сочинении "Оценка дебатов в собрании земских представителей королевства Вюртемберг" (1817). Здесь Г. приходит к нек-рым выводам относительно того, как надо подходить к анализу ист. процесса. Историк должен не выдвигать на первый план т. н. "тайные пружины" – цели отдельных индивидов и субъективные влияния, а изображать "развитие субстанциального целого" (Hegel, Sämtliche Werke, hrsg. von G. Lasson, Bd 8, S. 158). Труд Г. "Философия всемирной истории" ("Vorlesungen über die Philosophie der Weltgeschichte") создавался в 1822–31 в виде лекционного курса, который Г. за этот промежуток времени читал 5 раз. Наиболее полными являются изд. Лассона (с 1917 ряд изд., в рус. пер. – "Философия истории", Соч., т. 8, 1935, пер. сделан с изд. 1840 и содержит существ. пробелы).

Всемирную историю Г. начинает с возникновения гос-ва. Для Г. "Государство есть божественная идея как она существует на земле. Таким образом оно есть точнее определяемый предмет всемирной истории..." (Соч., т. 8, М.–Л., 1935, с. 38). Первобытное состояние человечества, "распространение языка и формирование племен лежат за пределами истории" (там же, с. 107). В обществе происходит непрерывное совершенствование форм, движение от низшего к высшему. Г. высмеивает и критикует теорию Шеллинга и Шлегеля о существовании некоего пранарода, якобы обладавшего высокоразвитой культурой, впоследствии утраченной. История развивается закономерно. Законы развития общества носят объективный характер и проявляются в деятельности человечества. Последняя слагается из действий отд. людей, руководствующихся сугубо индивидуальными интересами. Каждый преследует свои личные цели, но в результате возникает нечто такое, чего не было в его намерениях, хотя и содержалось в действиях. Это несовпадение личных целей и обществ. результатов деятельности людей Г. называл "хитростью разума". Учение об ист. необходимости не приводило Г. к фаталистич. выводам, он стремился подчеркнуть значение активности человека. "...Ничто великое в мире не совершалось без страсти" (там же, с. 23). Однако Г. далек от идеализации ист. личностей, хотя полностью раскрыть их роль ему мешало непонимание подлинных движущих сил истории.

К ист. процессу не приложимы критерии благих пожеланий и добродетельных сентенций. "Всемирная история не есть арена счастья. Периоды счастья являются в ней пустыми листами, потому что они являются периодами гармонии, отсутствия противоположности" (там же, с. 26). Исторической концепции Г. чужд какой-либо утопизм; вера в прогрессивное развитие человечества не мешает ему видеть сложность и противоречивость этого развития. Глубокое проникновение в диалектич. характер ист. закономерностей иногда приводит Г. к почти материалистич. положениям. В. И. Ленин, напр., высоко оценивал гегелевскую характеристику орудий труда. Материалистич. нотки звучат и в нек-рых гегелевских мыслях о гос-ве. Последнее возникает, по Г., тогда, когда имеется различие сословий и имуществ. неравенство. В росте имуществ. противоречий Г. справедливо усматривает причину греч. колонизации. Анализируя франц. революцию, Г. тонко подмечает, что свержение старого порядка было вызвано системой феод. отношений, стеснявших свободу собственности.

Однако подобные высказывания носят эпизодич. характер. В целом Г. последовательно развивает идеалистич. концепцию ист. процесса. В основе истории, по мнению Г., лежит развитие абсолютной идеи, мирового духа. Конкретизируя это понятие, Г. говорит о нар. духе, к-рый воплощает в себе единство законов, гос. учреждений, религии, иск-ва и философии. Прогресс во всемирной истории каждый раз осуществляется каким-то одним определенным народом, дух к-рого является носителем мирового духа на данном этапе его развития. Другие народы либо уже исчерпали себя, либо еще не дошли до необходимой стадии развития. Критерий прогресса – сознание свободы. Человечество, развиваясь постепенно, подходит ко все более глубокому осознанию идеи свободы. Вост. народы знают свободу только одного человека – деспота, но такая свобода есть произвол, греко-римский мир знает свободу нек-рых, лишь герм. народы в христианстве дошли до сознания, что человек свободен как таковой. Установив эти периоды в развитии человечества, Г., однако, мало интересуется ист. событиями.. Гл. его внимание приковано к сфере обществ. сознания. В известной мере "Философия всемирной истории" Г. представляет собой как бы расширенный комментарий к его "Истории философии", где Г. выступает как подлинный историк, анализирующий факты. Это не удивительно, так как развитие, по Г., происходит лишь в сфере духа, а высшим его выражением является философия.

Ист.-философская концепция Г. оригинальна и содержательна. В отличие от мн. своих предшественников, Г. рассматривает движение филос. мысли не как случайную смену одних мнений другими, а как закономерный процесс. Филос. системы прошлого составляют необходимые ступени все более глубокого познания мира, в "снятом" виде они продолжают свое существование. Плодотворной была также мысль Г. о связи филос. системы с ист. условиями; философия – это эпоха, выраженная в мыслях. Однако игнорируя социально-экономич. корни филос. учений, Г. не мог вскрыть подлинной закономерности философского развития. Недостатком его ист.-философской концепции было также третирование материализма.

Политич. взгляды позднего Г. явно консервативны. Если раньше центральным событием новой истории была для него франц. революция, то теперь он отводит это место Реформации, к-рая, по его мнению, сделала излишними в Германии революц. преобразования. Если в молодости Г. отрицательно относился к прусской монархии и ее прошлому, то теперь он восторгается Фридрихом II. Конституц. монархия представляется Г. идеалом гос. устройства. Войну Г. рассматривает как необходимое явление жизни общества.

Противоречивость философии Г. определила разнородный, зачастую диаметрально противоположный характер учений тех, кто считал себя его последователями. В гегельянстве 30–40-х гг. 19 в. наметилось два основных направления, одно из к-рых (правогегельянство) унаследовало лишь идеалистич. систему и реакц. политич. взгляды Г.; широкого распространения это направление не получило. Гораздо больший обществ. резонанс приобрели теории левогегельянцев (младогегельянцев) – Б. Бауэра, Штрауса, А. Руге и др. бурж. радикалов и атеистов. Из среды младогегельянцев вышел Л. "Фейербах". Революц. интерпретацию идеям Г. давали Г. "Гейне", В. "Белинский", А. "Герцен", характеризовавший философию Г. как "алгебру революции" (см. Собр. соч., т. 9, 1956, с. 23). Наиболее полное и последоват. развитие прогрессивные стороны учения Г. получили в философии марксизма. В конце 19 в. возрождается интерес к Г. в бурж. философии. Сначала в Англии, затем в Германии, а после 2-й мировой войны и во Франции возникают неогегельянские течения, истолковывающие учение Г. в духе иррационализма. Реакц. стороны учения Г. поднимали на щит нек-рые "теоретики" нем. и итал. фашизма (Дж. Джентиле и др.). Попытки "опереться" на Г. делают нек-рые совр. пропагандисты "американского образа жизни" (X. Маркузе и др.). Бурж. ист. наука (Л. "Ранке", Ф. "Мейнеке", в России – Б. Чичерин) восприняла от Гегеля гл. обр. культ государства. Вместе с тем бурж. историкам глубоко чуждо стремление Г. обнаружить в истории внутр. закономерность. Характерно поэтому заявление И. Хёйзинги, утверждавшего, будто "учение Гегеля для собственно истории было бесплодным" (Huizinga J., Geschichte und Kultur, Stuttg., 1954, S. 30).

Соч.: Sämtliche Werke, hrsg. von G. Lasson, Bd 1–15, 18–21, 27–30, Lpz.–Hamb., 1905–60; Sämtliche Werke. Jubiläumsausgabe in 20. Bde, hrsg. von H. Glockner, Bd 1–26, Stuttg., 1927–40 (т. 21–26 монография издателя Г.); Briefe von und an Hegel, Sämtliche Werke, hrsg. von G. Lasson. Bd 27–30, Hamb., 1960; в рус. пер. Соч., т. 1–14, M., 1929–1959.

Лит.: Маркс К., К критике гегелевской философии права, К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., 2 изд., т. 1; его же, Нищета философии, там же, т. 4; его же, К критике политич. экономии. Введение, там же, т. 13; Энгельс Ф., Людвиг Фейербах и конец классич. нем. философии, М., 1955; Ленин В. И., Философ. тетради, Соч., 4 изд.. т. 38; Плеханов Г. В., К шестидесятой годовщине смерти Гегеля, Избр. филос. произв., т. 1, М., 1956; Овсянников М. Ф., Философия Гегеля, М., 1959; Гулыга А. В., Взгляды Гегеля на ист. процесс, "ВИМК", 1959, № 3; Лифшиц М., Лит. наследство Гегеля, в его кн.: Вопросы иск-ва и философии, М., 1935; Соловьев Э. Ю., Разделял ли Гегель трудовую теорию стоимости.., "ВИ", 1959, № 3; Аржанов М., Гегельянство на службе германского фашизма, М., 1933; Гимельштейб Е. X.. Новые мат-лы к "Философии истории" Гегеля, "ВИ", 1956, № 3; Гулиан К. И., Метод и система Гегеля, т. 1, пер. с рум., М., 1962; Lasson G., Hegel als Geschichtsphilosoph, Lpz., 1920; Haering Th. L., Hegel, sein Wollen und sein Werk, Bd 1–2, Lpz.–В., 1929–38; Litt Th., Hegel. Versuch einer kritischen Erneuerung, Hdlb., 1953; Marcuse H., Reason and revolution. Hegel and the rise of social theory, Boston, 1960; Ritter J., Hegel und die französische Revolution, Köln, 1957.

А. В. Гулыга. Москва.



Еще в энциклопедиях


В интернет-магазине DirectMedia