Статистика - Статей: 872588, Изданий: 948

Искать в "Афоризмы..."

Ответы индийских мудрецов Александру Македонскому:






Кого больше – живых или мертвых? –
(...) Живых, так как мертвых уже нет.
Какое из животных самое хитрое? –
(...) То животное, которое человек до сих пор не узнал.
Что было раньше – день или ночь? –
(...) День был на один день раньше.
Что сильнее – жизнь или смерть? –
(...) Жизнь сильнее, раз она способна переносить столь великие невзгоды.
"Александр", 64
Задающий мудреные вопросы неизбежно получит мудреные ответы.
"Александр", 64
Наибольшей любви достоин такой человек, который, будучи самым могущественным, не внушает страха.
"Александр", 64
Всем людям свойственно, потерпев крушение, вспоминать о требованиях долга и чести.
"Антоний", 17
Не только среди животных бывают такие, что прекрасно видят в потемках, но днем слепнут (...), – точно так же встречаются люди, красноречие и ум которых при сиянии солнца и зычных криках глашатая пропадают, но если дело вершится втихомолку и украдкой, способности их вновь обнаруживаются в полном блеске.
"Арат", 10
Бессмертия, чуждого нашей природе, и могущества, зависящего большей частью от удачи, мы жаждем и домогаемся, а нравственное совершенство – единственное из божественных благ, доступных нам, – ставим на последнее место.
"Аристид", 6
Поистине подобает полководцу иметь чистые руки.
"Аристид", 24
Говорят греки, что истина – в вине.
"Артаксеркс", 15
Главная причина кровожадности тиранов – это трусость, тогда как источник доброжелательства и спокойствия – отвага, чуждая подозрительности. Вот и среди животных хуже всего поддаются приручению робкие и трусливые, а благородные – смелы и потому доверчивы и не бегут от человеческой ласки.
"Артаксеркс", 25
Хиосец Феодот (...) [предложил] принять Помпея, а затем его умертвить. (...) Дескать, мертвец не укусит.
"Брут", 33
Мудрость (...) отнюдь не хвалит невинности, кичащейся неведением зла, но считает ее признаком незнания того, что обязан знать всякий человек, желающий жить достойно.
"Деметрий", 1
Великие натуры могут таить в себе и великие пороки, и великие доблести.
"Деметрий", 1
Народ часто ненавидит именно тех, кому воздает почести и кто с ненасытимой алчностью и спесью принимает их от недоброхотных даятелей.
"Деметрий", 30
Дело не только в том, что вместо красоты и добра они [безнравственные цари] гонятся за одной лишь роскошью и наслаждениями, но и в том, что даже наслаждаться и роскошествовать по-настоящему они не умеют.
"Деметрий", 52
Я живу в маленьком городке и, чтобы он не сделался еще меньше, охотно в нем остаюсь.
"Демосфен", 2
Один кивок человека, внушающего к себе доверие, весит больше многих и пространных периодов.
"Демосфен", 10
Я (...) полагаю свойством (...) созданной для государственных дел души (...) хранить свое достоинство куда тщательнее, нежели актеры, которые играют царей (...) и которых мы видим на театре плачущими или же смеющимися не тогда, когда им хочется, но когда этого требует действие или роль.
"Демосфен", 22
Первыми предатели продают себя самих.
"Демосфен", 31
Учитель гимнастики Гиппомах, по его словам, издали узнавал своих учеников (...), даже если видел только одно – как человек несет с рынка мясо.
"Дион", 1
Законом установлено, что мстить обидчику справедливее, чем наносить обиду первым, но по природе вещей и то и другое – следствие одной и той же слабости.
"Дион", 47
Дети способные легче припоминают услышанное однажды, но у тех, кто воспринимает слова учителя с усилием, с напряжением, память более цепкая: все, что они выучат, словно выжженное огнем, запечатлевается в душе.
"Катон [Младший], 1
Согласие проще всего найти там, где слабее всего способность сомневаться.
"Катон [Младший], 1
Его боятся, сынок, еще больше, чем ненавидят. (Сарпедон, наставник Катона Младшего, в ответ на его вопрос, почему никто не убьет диктатора Суллу.)
"Катон [Младший], 3
Нет ни одного нравственного качества, чья слава и влияние рождали бы больше зависти, нежели справедливость, ибо ей обычно сопутствует и могущество, и огромное доверие у народа. Справедливых не только уважают, как уважают храбрых, не только дивятся и восхищаются ими, как восхищаются мудрыми, но любят их, твердо на них полагаются, верят им, тогда как к храбрым и мудрым питают либо страх, либо недоверие. (...) Именно по этой причине и враждовали с Катоном все видные люди Рима.
"Катон [Младший], 44 – 45
Клятву, данную врагу, нарушают из страха перед ним, а данную богу – из пренебрежения к нему.
"Лисандр", 8
И в государственной деятельности есть свой круг побед, и когда он завершен, пора кончать. В состязаниях на государственном поприще – ничуть не меньше, чем в гимнасии, – тотчас обнаруживается, если борца покидают молодые силы.
"Лукулл", 38
В речи гораздо более, чем в лице, как думают некоторые, открывается характер человека.
"Марк Катон", 7
Катон (...) никогда не скупился на похвалы самому себе и отнюдь не избегал прямого хвастовства, считая его спутником великих деяний.
"Марк Катон", 14
Невозможность похвастаться богатством люди полагают равной его потере, а хвастаются всегда вещами излишними, а не необходимыми.
"Марк Катон", 18
Государство есть некая совокупность объединившихся частных домов и сильно лишь в том случае, если преуспевают его граждане – каждый в отдельности.
"Марк Катон", 30, 3
В Спарте полководец, достигший своей цели благодаря хитрости и убедительным речам, приносит в жертву быка, а победивший в открытом бою – петуха. Так даже столь воинственный народ, как спартанцы, полагал слово и разум более достойными и подобающими человеку средствами действия, нежели силу и отвагу.
"Марцелл", 22
Робкие врачи, не решающиеся применить нужные лекарства, потерю сил у больного принимают за ослабление болезни.
"Марцелл", 24
Вечно у него будет какой-нибудь повод снова попытать счастья: после удачи – уверенность в себе, после неудачи – стыд!
"Марцелл", 26
Народ (...) боится презирающих его и возвышает боящихся. Ведь для простого народа величайшая честь, если люди высокопоставленные им не пренебрегают.
"Никий", 2
Народ в некоторых случаях с удовольствием использует опытных, сильных в красноречии и рассудительных людей, однако всегда с подозрением и страхом относится к их таланту, старается унизить их славу и гордость.
"Никий", 6
Нет ничего постыдного в том, чтобы бежать от гибели, если только не стараешься спасти жизнь бесчестными средствами, равно как нет и ничего хорошего в том, чтобы спокойно встретить смерть, если это сочетается с презрением к жизни. Вот почему Гомер самых неустрашимых и воинственных мужей выводит в бой хорошо и надежно вооруженными, а греческие законодатели карают того, кто бросит свой щит, а не меч или копье, желая этим указать, что каждому (а главе государства или войска – в особенности) надлежит раньше подумать о том, как избежать гибели самому, нежели о том, как погубить врага.
"Пелопид", 1
Настоящий полководец должен умереть от старости или, по крайней мере, под старость.
"Пелопид", 2
Кони, запряженные в колесницу, бегут быстрее, нежели поодиночке, – не потому, что общими усилиями они легче рассекают воздух, но потому, что их разжигает соревнование и соперничество друг с другом.
"Пелопид", 19
Трудно путем исследования найти истину, когда позднейшим поколениям предшествующее время заслоняет познание событий, а история, современная событиям и лицам, вредит истине, искажая ее, с одной стороны, из зависти и недоброжелательства, с другой – из угодливости и лести.
"Перикл", 13
Хорошее искусство – то, которое современникам кажется старинным, а потомкам – новым.
Перефразированная мысль Плутарха ("Перикл", 13)
Поскольку поток времени бесконечен, а судьба изменчива, не приходится (...) удивляться тому, что часто происходят сходные между собой события. (...) Если (...) события сплетаются из ограниченного числа подобных частиц, то неминуемо должны помногу раз происходить сходные события, порожденные одними и теми же причинами.
"Серторий", 1
Среди полководцев самыми воинственными, самыми хитроумными и решительными были одноглазые, а именно Филипп [Македонский], Антигон, Ганнибал.
"Серторий", 1
Полководец должен чаще смотреть назад, чем, вперед.
"Серторий", 18
Лучше жить ничтожнейшим гражданином Рима, чем, покинув родину, быть провозглашенным владыкой всего остального мира. (Приписано мятежному римскому полководцу Серторию.)
"Серторий", 22
Душе человека (...) от природы присуща потребность любить, (...) [поэтому] к тем, у кого нет предмета любви, закрадывается в душу и там укрепляется что-нибудь постороннее. (...) Посмотришь иногда – человек не в меру сурово рассуждает о браке и рождении детей, а потом он же терзается горем, когда болеют или умирают дети от рабынь или наложниц (...). Даже при смерти собак и лошадей некоторые от печали доходят до такого позорного малодушия, что жизнь становится им не мила.
"Солон", 7
Законодатель при составлении законов должен иметь в виду то, что возможно для человека, если он хочет наказывать малое число виновных с пользой, а не многих – без пользы.
"Солон", 21
Солон приноравливал законы к окружающим обстоятельствам, а не обстоятельства к законам.
" Солон", 22
Нам, эллинам, бог дал способность соблюдать во всем меру. (Приписано Солону.)
"Солон", 27
Полновластье делает явными глубоко спрятанные пороки.
"Сулла", 30
Всего больше изумления вызывала она [Корнелия], когда без печали и слез вспоминала о сыновьях [Тиберии и Гае Гракхах] и отвечала на вопросы об их делах и их гибели, словно бы повествуя о событиях седой старины. Некоторые даже думали, будто от старости или невыносимых страданий она лишилась рассудка и сделалась бесчувственною к несчастиям, но сами они бесчувственны, эти люди, которым невдомек, как много значат в борьбе со скорбью природные качества, хорошее происхождение и воспитание: они не знают и не видят, что, пока доблесть старается оградить себя от бедствий, судьба нередко одерживает над нею верх, но отнять у доблести силу разумно переносить свое поражение она не может.
"Тиберий и Гай Гракхи", 40
Прибегать к железу без крайней необходимости не подобает ни врачу, ни государственному мужу – это свидетельствует об их невежестве, а во втором случае к невежеству надо присоединить еще несправедливость и жестокость.
"Тиберий и Гай Гракхи", 44
Судьба (...) приводит в движение одно посредством другого, сближает вещи самые отдаленные и переплетает события, казалось бы, ничего общего друг с другом не имеющие, так что исход одного становится началом другого.
"Тимолеонт", 16
Нет слов – позора дулжно избегать и стыдиться, незачем, однако, боязливо прислушиваться к любому порицанию – это свойство человека совестливого и мягкого, но не обладающего подлинным величием.
"Тимолеонт", 41, 2
Если заглянуть в будущее, ничто в настоящем не может считаться ни великим, ни малым.
"Тит", 21
Страдание, (...) перегоревши, обращается в гнев.
"Фабий Максим", 21
Начало победы – смелость.
"Фемистокл", 8
Как обыкновенно бывает при большой опасности, в трудных обстоятельствах, толпа ожидает спасения больше от чего-то противоречащего рассудку, чем от согласного с ним.
"Фемистокл", 13
Господство на море рождает демократию, а олигархией меньше тяготятся земледельцы.
"Фемистокл", 19
Зависть (...) радуется унижению выдающихся людей.
"Фемистокл", 22
Телесные качества и образ жизни атлета и солдата во всем различны (...): атлеты долгим сном, постоянной сытостью, установленными движениями и покоем стараются развивать крепость тела и сохранять ее, так как она подвержена переменам при малейшем нарушении равновесия и отступлении от обычного образа жизни; тело солдата, напротив, должно быть приучено к любым переменам и превратностям, прежде всего – способно легко переносить недостаток еды и сна.
"Филопемен", 3
Искусство красноречия – это (...) умение в немногом выразить многое.
"Фокион", 5
Человек, не принимающий богатого подарка, богаче того, кто его делает.
"Фокион", 18
Беды делают характер желчным, обидчивым, вспыльчивым, а слух чересчур раздражительным (...). Осуждение промахов и неверных поступков кажется тогда насмешкой над несчастиями, а откровенные, прямые речи – знаком презрения. (...) Так же и государство, терпящее бедствие, слишком малодушно и, по слабости своей, слишком избалованно, чтобы вынести откровенные речи, хотя в них-то оно как раз больше всего и нуждается (...). Поэтому такое государство в высшей степени ненадежно: того, кто ему угождает, оно влечет к гибели вместе с собою, а того, кто не хочет ему угождать, обрекает на гибель еще раньше.
"Фокион", 2
После гибели Антигона [I], когда его убийцы стали притеснять и мучить народ, один фригийский крестьянин, копавший землю, на вопрос, что он делает, с горьким вздохом ответил: "Ищу Антигона", – подобные слова могли бы сказать (...) многие, вспоминая (...) умерших царей.
"Фокион", 29
Оружие и законы не уживаются друг с другом.
"Цезарь", 35
"Грек!", "Ученый!" – самые обычные и распространенные среди римской черни бранные слова.
"Цицерон", 5
Нет зверя свирепее человека, если к страстям его присоединяется власть.
"Цицерон", 46
Успех возвышает даже мелкие от природы характеры.
"Эвмен", 9
Чувствуя, что (...) его боятся и только ждут удобного случая, чтобы его умертвить, Эвмен сделал вид, что нуждается в деньгах, и занял большие суммы у тех, кто особенно сильно его ненавидел, чтобы эти люди (...) оставили мысли о покушении, спасая таким образом свои деньги. (...) В то время как другие ради собственного спасения дают деньги, он единственный обеспечил себе безопасность тем, что взял деньги в долг.
"Эвмен", 13
Пожалуй, тот человек любит войну, кто ставит властолюбие выше собственной безопасности, но великий воин – тот, кто войной приобретает себе безопасность.
"Эвмен", 20,2
[Эвмен] просил о милосердии врага, которому принадлежало только его тело, и тем самым отдал ему свою душу.
"Эвмен", 20, 2
Глядя в историю, словно в зеркало, я стараюсь изменить к лучшему собственную жизнь.
"Эмилий Павел", 1
Некий римлянин, разводясь с женой и слыша порицания друзей, которые твердили ему: "Разве она не целомудренна? Или не хороша собой? Или бесплодна?" – выставил вперед ногу, обутую в башмак (...), и сказал: "Разве он нехорош? Или стоптан? Но кто из вас знает, где он жмет мне ногу?"
"Эмилий Павел", 5
Правда необорима, если ее высказывают умело.
Правдивое дело, раз оно правильно изложено, несокрушимо.
Из самых диких жеребят выходят наилучшие лошади, только бы их как следует воспитать и выездить.
Непрестанно учась, к старости я прихожу.
Два основных достояния человеческой природы – это ум и рассуждения.
Речь политического деятеля не должна быть ни юношески пылкой, ни театральной, как речи парадных ораторов, плетущих гирлянды из изящных и увесистых слов... Основу его речей должна составлять честная откровенность, истинное достоинство, патриотическая искренность, предусмотрительность, разумное внимание и забота... Правда, что политическое красноречие, гораздо больше, чем судебное, допускает сентенции, исторические параллели, выдумки и образные выражения, умеренное и уместное употребление которых в особенности хорошо действует на слушателей.
Когда из мира уходит солнце, все омрачается, так же и беседа, лишенная дерзости, вся не на пользу.
Подчас не без пользы бывает заткнуть обидчику рот остроумной отповедью; такая отповедь должна быть краткой и не обнаруживать ни раздражения, ни ярости, но пусть она умеет со спокойной улыбкой немного укусить, возвращая удар: как стрелы отлетают от твердого предмета обратно к тому, кто их послал, так и оскорбление словно бы летит от умного и владеющего собой оратора назад и попадет в оскорбителя.
Когда ты бранишь других, смотри, чтобы ты сам был далек от того, за что другим выговариваешь.
Или как можно короче, или как можно приятнее.
Есть три способа отвечать на вопросы: сказать необходимое, отвечать с приветливостью и наговорить лишнего.
Мы часто задаем вопрос, не в ответе нуждаясь, а стремясь услышать голос и снискать расположение другого человека, желая втянуть его в беседу... Опережать с ответами других, стремясь захватить чужой слух и занять чужие мысли, – все равно что лезть целоваться к человеку, жаждущему поцелуя другого, или устремленный на другого взор стараться привлечь к себе.
Злоречивый язык выдает безрассудного.
Клеветы и злоречия надо остерегаться, как ядовитого червя на розе, – они скрыты тонкими и лощеными оборотами.
Кто хочет соблюсти пристойность в насмешках, должен понимать различие между болезненным пристрастием и здравым увлечением... насмешки над первым оскорбляют, а над вторым воспринимаются благосклонно...
Очень важно также следить за тем, чтобы насмешка пришлась кстати в обстановке общего разговора, в ответ на чей-либо вопрос или шутку, а не вторгалась в застолье как нечто чуждое и заранее подготовленное.
Научись слушать, и ты сможешь извлечь пользу даже из тех, кто говорит плохо.
Болтун хочет заставить себя любить и вызывает ненависть, хочет оказать услугу – и становится навязчивым, хочет вызвать удивление – и делается смешным; он оскорбляет своих друзей, служит своим врагам.
У наказываемого не остается повода упорствовать против исправления, если он сознает, что наказан не в порыве гнева, а на основании беспристрастного изобличения.
Победившие спят слаще побежденных.
Мужество и стойкость потребны людям не только против оружия врагов, но и равным образом против всяких ударов.
Совершать дурные поступки – низко, делать добро, когда это не сопряжено с опасностью, – вещь обычная.
Хороший человек – тот, кто делает большие и благородные дела, даже если он при этом рискует всем.
Смелость – начало победы.
Мне не нужно друга, который, во всем со мной соглашаясь, меняет со мною взгляды, кивая головой, ибо тень то же делает лучше.
Человек здравомыслящий должен остерегаться вражды и озлобления.
Если похвально благотворить друзьям, то нет постыдного и в том, чтобы принимать помощь от друзей.
Из золотой чаши пить отраву и от друга коварного совет принять – одно и то же.
Порядочная женщина... даже разговоры не должна выставлять напоказ, и подавать голос при посторонних должно быть ей так же стыдно, как раздеваться при них, ибо голос выдает и нрав говорящей, и свойства ее души, и настроение.
Украшает женщину то, что делает ее более красивой, но делает ее таковою не золото, изумруды и пурпур, а скромность, благопристойность и стыдливость.
Не прав был Геродот, сказав, что вместе с одеждой женщина совлекает с собой стыд; напротив, женщина целомудренная, снимая одежду, облекается в стыд, и чем больше стыдливости между супругами, тем большую любовь это означает.
Подобно огню, который в тростнике, соломе или заячьем волосе легко вспыхивает, но быстро угасает, если не найдет себе другой пищи, любовь ярко воспламеняется цветущей молодостью и телесной привлекательностью, но скоро угаснет, если ее не будут питать духовные достоинства и добрый нрав юных супругов.
Супружеский союз, если он основан на взаимной любви, образует единое сросшееся целое; если он заключен ради приданого или продолжения рода, то состоит из сопряженных частей; если же – только затем, чтобы вместе спать, то состоит из частей обособленных, и такой брак правильно считать не совместной жизнью, а проживанием под одной крышей.
Любовь всегда многообразна как во многих отношениях, так и в том, что затрагивающие ее шутки одних тяготят и вызывают у них негодование, а другим приятны. Тут надо сообразовываться с обстоятельствами момента. Подобно тому как дуновение может погасить возникающий огонь вследствие его слабости, а когда он разгорится, придает ему питание и силу, так и любовь, пока она еще тайно возрастает, возмущается и негодует против раскрытия, а разгоревшаяся ярким пламенем находит в подшучиваниях пищу и отвечает на них с улыбкой.
Жениться следует не глазами и не пальцами, как это делают некоторые, подсчитывая, сколько за невестой приданого, вместо того чтобы выяснить, какова она будет в совместной жизни.
Целомудренная супруга должна показываться на людях не иначе как с мужем, а когда он в отъезде, оставаться невидимой, сидя дома.
Сластолюбивый муж делает жену распутной и похотливой; супруга порядочного и добродетельного человека становится скромной и целомудренной.
Заводить собственных друзей жена не должна; хватит с нее и друзей мужа.
Разговаривать жена должна только с мужем, а с другими людьми – через мужа, и пусть этим не огорчается.
Злобе и вспыльчивости не место в супружеской жизни. Замужней женщине к лицу строгость, но пусть эта резкость будет полезной и сладкой, как у вина, а не горькой, как у алоэ, и неприятной, словно лекарство.
Суровость делает отталкивающим целомудрие жены, равно как и неопрятность – ее простоту.
Всякое дело у разумных супругов решается с обоюдного согласия, но так, чтобы главенство мужа было очевидным и последнее слово оставалось за ним.
Справедливый муж повелевает женою не как хозяин собственностью, но как душа телом; считаясь с ее чувствами, и неизменно благожелательно.
Поначалу особенно следует молодоженам остерегаться разногласий и стычек, глядя на то, как недавно склеенные горшки легко рассыпаются от малейшего толчка; зато со временем, когда места скреплений станут прочными, ни огонь, ни железо их не берут.
Избегать столкновений мужу с женой и жене с мужем следует везде и всегда, но больше всего на супружеском ложе... Ссорам, перебранкам и взаимному оскорблению, если они начались на ложе, нелегко положить конец в другое время и в другом месте.
Жена невыносима такая, что хмурится, когда муж не прочь с ней поиграть и полюбезничать, а когда он занят серьезным делом, резвится и хохочет: первое означает, что муж ей противен, второе – что она к нему равнодушна.
Кто держится с женой слишком сурово, не удостаивая шуток и смеха, тот принуждает ее искать удовольствий на стороне.
Не на приданое, не на знатность, не на красоту свою следует полагаться жене, а на то, чем по-настоящему можно привязать к себе мужа: на любезность, добронравие и уступчивость, и качества эти проявлять каждодневно не через силу, как бы нехотя, но с готовностью, радостно и охотно.
Характер есть не что иное, как долговременный навык.
Предатели предают прежде всего себя самих.
Немного пороков достаточно, чтобы омрачить многие добродетели.
Лесть подобна тонкому щиту, краской расцвеченному: смотреть на него приятно, нужды же в нем нет никакой.
Как вороны налетают, чтобы выклевать очи мертвых, так и льстецы, обсев, богатство неразумных растаскивают.
Те, кто жадны на похвалу, бедны заслугами.
Почести меняют нравы, но редко в лучшую сторону.
Кто рассчитывает обеспечить себе здоровье, пребывая в лени, тот поступает так же глупо, как и человек, думающий молчанием усовершенствовать свой голос.
Движение – кладовая жизни.
Никакое тело не может быть столь крепким, чтобы вино не могло повредить его.
Сила речи состоит в умении выразить многое в немногих словах.

Еще в энциклопедиях


В интернет-магазине DirectMedia