Статистика - Статей: 909699, Изданий: 1065

Искать в "Биографический энциклопедический словарь..."

Богданов





Богданов, А.

(псевдоним Александра Александровича Малиновского) - по образованию медик, современный русский философ, социолог и экономист, один из руководителей большевистской фракции РСДРП в период 1904-07. Считает себя марксистом, но резко расходится с учением Маркса в области философии, а также в ряде вопросов, касающихся общественных наук. Род. в 1873. К рабочему движению примкнул в середине 90-х гг., работая в с.-д. кружках Тулы, Москвы, Твери и др. городов. В партии был известен и писал под кличками: Вернер, Рахметов, Рейнерт, Рядовой, Сысойка. В 1901 сослан в Вологду. После раскола РСДРП на 2-м съезде (1903) Б. примкнул к большевикам, являясь в рядах большевистской партии одним из активных работников по организации созыва 3-го съезда.

Ему принадлежит ряд листовок, направленных против меньшевиков, которые, теряя после 2-го съезда РСДРП свое влияние в массах, упорно противились созыву 3-го съезда. Б. участвовал (осенью 1904) в совещании "22 твердокаменных", стоявших на точке зрения большинства 2-го съезда РСДРП, и был избран в члены "Бюро комитетов большинства" (БКБ). От имени БКБ Б. (Максимов) выступил с докладом на 3-м съезде РСДРП. Б. был избран съездом в члены ЦК партии. После 3-го съезда Б. был командирован в Петербург, где вместе с Л. Б. Красиным и П. Румянцевым вошел в состав постоянного Бюро ЦК для налаживания и руководства массовой партийной работой в общероссийском масштабе. После манифеста 17 окт. 1905, в т. н. "дни свободы", Б., вместе с др. товарищами по партии, организовал первую легальную большевистскую газету "Новая Жизнь" и работал в ее редакции. Будучи в 1905 представителем ЦК РСДРП в Петербургском Совете Рабочих Депутатов, Б. был арестован 3 (16) декабря 1905 при аресте Исполнительного Комитета Совета. Освобожден летом 1906. На 4-м (Стокгольмском) съезде РСДРП Б. был избран членом ЦК. На 5-м (Лондон, 1907) съезде Б. участвовал в качестве представителя большевиков. Избран вновь в ЦК РСДРП и в "Большевистский центр". Б., однако, скоро стал отходить от большевизма. Разногласия между большевиками и Б. по философским вопросам существовали и раньше, но революционная горячка 1905, выдвигавшая на первый план вопросы тактики, в которых Б. солидаризировался с большевиками, заставляла временно игнорировать эти разногласия. В годы политической реакции они вновь обострились. Б. в своих философских работах все дальше отходил от марксизма, а вместе с тем постепенно порывал и с тактикой большевизма. В июле 1907, на 2-й общероссийской конференции (в Выборге), Б., выступая в качестве докладчика от большинства большевистской фракции конференции (разошедшейся с Лениным), отстаивал тактику бойкота 3 Государственной думы. Позднее, настаивавшая на тактике бойкота и на иной общей оценке ситуации в стране часть большевиков образовала обособленную группу "ультиматистов" и "отзовистов". В начале 1909 "Большевистский центр" открыто отмежевался в своем органе "Пролетарий" от проводившихся Б. взглядов. В это же время Б., совместно с А. В. Луначарским (см.) и при содействии М. Горького (см.), приступил к организации партийной школы на о-ве Капри, пытаясь создать здесь ядро фракционной организации. В июне 1909 "Большевистский центр" (на совещании расширенной редакции "Пролетария") снял с себя всякую ответственность за каприйскую школу и за политическую деятельность Б. После разрыва с большевиками, Б., вместе с Луначарским, Горьким и M. H. Покровским, стал во главе группы т. н. "впередовцев", издававших свой орган "Вперед". Позднее большинство "впередовцев" снова вернулось в большевистские ряды, а Б., отходя все дальше от марксизма, окончательно порвал с большевизмом, а затем и с массовым революционным движением пролетариата вообще. Во время мировой войны был мобилизован на фронт в качестве врача. В Октябрьской Революции и в борьбе за советскую власть участия не принимал. В 1918 участвовал в организации "Пролетарского университета". В настоящее время (1927) деятельно работает, как организатор и вдохновитель Института переливания крови. Выпустил интересную книгу о работах Института "Борьба за жизнеспособность".

Как экономист, Б. известен у нас, гл. обр., своим "Кратким курсом экономической науки", выдержавшим много изданий до революции и особенно после нее. Ясность и популярность языка и полное отсутствие других доступных изложений марксистской экономической теории сделали учебник Б., несмотря на его крупные недостатки, основным пособием при изучении политической экономии как в подпольных кружках дореволюционного периода, так и в партийных и советских школах первых лет после революции. Значительные расхождения Б. с Марксом в трактовке основных вопросов политической экономии, имевшие место уже в 1-м издании (1896), могли казаться вначале вольностями изложения, связанными с популяризацией; благодаря этому "Краткий курс" был сочувственно встречен марксистами и, в частности, Лениным (см. его рецензию в "Мире Божием" за апрель 1898, вошла во 2-й т. собр. соч. В. И. Ленина, 1926, стр. 371). Однако, последующие литературные выступления Б. как в области экономики, так и в области философии, показали, что концепция Б. представляет собой лишь одно из искажений марксизма и что ошибки, допущенные им в "Кратком курсе", были не случайны. Те же взгляды Б. последовательно развернул позднее как в своем "Введении в политическую экономию в вопросах и ответах", представляющем собой схематическое изложение "Краткого курса", так и в двухтомном "Курсе политической экономии" (1-й том вышел в 1910), написанном им совместно с И. И. Степановым-Скворцовым. Основной особенностью экономических воззрений Б., тесно связанной с его философскими взглядами и, в первую очередь, с его отказом от метода диалектического материализма, является непонимание специфической формы проявления общественных отношений в товарном хозяйстве, в отличие от всех других общественных формаций, - а именно непонимание факта овеществления общественных отношений, из которого только и вытекает, по Марксу, необходимость в особой науке, изучающей простое товарное и товарно-капиталистическое хозяйство. Поэтому фетишизация общественных отношений товарно-капиталистического хозяйства представляется Б. лишь явлением идеологического порядка, которое устраняется с того момента, как экономист производит в своей голове "раскрытие затемняющих познание форм мышления". Поэтому же и теория товарного фетишизма не относится, по Б., к политической экономии, которая "имеет дело уже с прозрачными производственными отношениями". Но в таком случае на долю политической экономии остается лишь описание этих ставших прозрачными общественных отношений. Т. о., согласно Б., политическая экономия, по удачному выражению Дволайцкого, по существу начинается лишь там, где, по Марксу, она кончается. С точки зрения Маркса, политическая экономия есть наука об общественных отношениях производства товарно-капиталистической системы, п. ч. форма проявления и сущность общественных отношений именно в этом обществе не совпадают; ибо, "если бы форма проявления и сущность вещей непосредственно совпадали, то всякая наука была бы излишней" (Маркс). Поэтому задача политической экономии и сводится, по Марксу, к исследованию того, какое содержание, какие внутренние закономерности кроются за внешней формой проявления вещей в товарно-капиталистическом хозяйстве, и почему это содержание принимает именно такую форму. Т. к. и при изучении других хозяйственных формаций стоит задача описания свойственных им общественных отношений, то Б. вполне последовательно делает предметом изучения политической экономии и эти формации, объявляя политическую экономию наукой, которая исследует "общественные отношения производства и распределения в их изменениях, в их развитии и деградации", т. е. наукой об общественных отношениях производства вообще. Это-то непонимание специфического своеобразия отношения между формой и содержанием в товарно-капиталистическом обществе приводит Б. к неверной трактовке основной категории политической экономии - категории ценности (Б. употребляет термин "трудовая стоимость"). Отождествляя трудовые затраты с ценностью (трудовой стоимостью), Б. даже не ставит основного вопроса, который стоял перед Марксом, а именно: почему трудовые затраты принимают в товарно-капиталистическом хозяйстве форму ценности? Т. о., категория ценности представляет собой не выражение отношений людей между собой, а отношений между человеком и окружающей его природой, и является, следовательно, не исторической, а логической категорией. Правда, Б. называет трудовую стоимость "общественным свойством" продукта, но не в том смысле, как это понятие употребляется обычно в марксистской политической экономии, а лишь в том, что труд затрачивается в обществе. В этом же смысле он говорит и о потребительной ценности, как общественном свойстве продукта. В области понимания ценности Б. примыкает к теориям, которым свойственно натуралистическое понимание абстрактного труда и ценности, - напр., теории Л. Буха (см.). Из других наиболее важных проблем политической экономии, в которых Б. отклоняется от марксизма, следует отметить проблему производительного труда и теорию ренты. В то время как философские взгляды Богданова подвергнуты были целым рядом марксистов исчерпывающей критике, его экономическое учение еще до настоящего времени не было в марксистской литературе достаточно обстоятельно разобрано.

Е. Солнцев.

Философские и социологические воззрения Б. можно разбить на три периода: 1) период, к которому относится работа Б. "Основные элементы исторического взгляда на природу", СПб, 1899 (и отчасти "Познание с исторической точки зрения", СПб, 1901); в этот период Б. находился под влиянием энергетической философии Оствальда; 2) период эмпириомонизма, к которому Б. пришел под влиянием эмпириокритической философии Маха и Авенариуса, и, наконец, 3) период тектологический, находящийся в самой тесной связи с эмпириомонизмом. Следует отметить последовательность Б. в применении своей общефилософской точки зрения к отдельным частным наукам, благодаря чему, ревизуя диалектический материализм Маркса, Б. и в учении об обществе приходит к ряду выводов, резко отличных от марксизма.

Исходным пунктом своей эмпириомонистической точки зрения Б. считает эмпириокритицизм, как "наиболее законченное и строгое выражение критики познания с точки зрения опыта и критики самого опыта". Б. принимает учение Маха о познании, как социальном приспособлении, стремящемся, при условии максимальной экономии мышления, дать возможно более чистое описание опыта. Содержание опыта составляют т. н. элементы опыта (по Маху, "элементы-ощущения"), тождественные и в физическом и в психическом ряде. "Красное" в телах и "ощущение красного" в их восприятии суть тождественные элементы опыта, которые мы только различно обозначаем. Недостаток эмпириокритицизма Б. видит в том, что эмпириокритицизм не преодолевает окончательно двойственности физического и психического. Монизм, по Б., достигается тем, что "физическое" и "психическое" рассматриваются не как параллельные друг другу закономерности, а как различным образом организованные элементы единого опыта: психическое - как индивидуально-организованный опыт, физическое - как социально-согласованный, социально-организованный опыт (отсюда и название эмпириомонизм). Сведение одного ряда опыта к другому достигается при помощи так наз. "всеобщей подстановки". Согласно последней, эмпириомонизм рассматривает все существующее, как непрерывную цепь развития, низшие звенья которой теряются в "хаосе элементов", а высшие нам известные звенья представляют опыт людей - психический и еще выше - "физический" опыт. С этой точки зрения, "физическое тело" есть результат группировки и систематизации восприятий, сначала индивидуальной, затем коллективной. Т. о., в своей основе опыт представляет собой прежде всего психический опыт, на который опирается представление о физических телах. "Тело" живого человека (или вернее - "восприятие" тела) есть отражение суммы его переживаний в других живых существах, и обратно. Объективный характер настоящего "физического тела" оно принимает лишь постепенно, путем социальной организации опыта. Область "подстановки" совпадает с областью "физических явлений"; под явления "психические" ничего подставлять не требуется, ибо это - "непосредственные комплексы". Подстановка на них основывается и социальным путем из них развивается; они - ее первичный материал в "общении" людей. Поэтому время, пространство, причинность и закономерность в природе Б. рассматривает не как нечто принадлежащее самому опыту, а как организующие формы опыта, создаваемые нашим мышлением. В связи с этим же, Б. отрицает объективность истины, признавая истинным то, что социально значимо для данной эпохи. Понимания истины, как соответствия наших понятий объекту, не может быть у Богданова, так как им отрицается само существование каких бы то ни было вне нашего сознания находящихся предметов.

Эмпириомонизм Б. подвергся самой резкой критике со стороны представителей ортодоксального марксизма - Плеханова ("Materialismus militans" - три письма А. Богданову), Ленина (В. Ильин, "Материализм и эмпириокритицизм"), А. Деборина и Л. Аксельрод (Ортодокс), а с другой стороны - вызвал значительный отклик среди философских ревизионистов в марксизме (Луначарский, Базаров, Юшкевич, Валентинов, Берман и др.). С участием Богданова вышел ряд сборников, объединивших близких к нему, отходивших или отошедших от философии марксизма, писателей: "Очерки реалистического мировоззрения", 1904, "Очерки по философии марксизма", 1908, "Очерки философии коллективизма", 1909.

С 1913 Б. начинает издавать свою "Всеобщую организационную науку" (тектологию), представляющую дальнейшее развитие эмпириомонистической точки зрения. Уже в предшествующих "Тектологии" работах Б. исходил из того, что закономерность в опыт вносит наше мышление, организуя его при помощи целого ряда форм: времени, пространства, причинной связи и т. д. Отодвигая теперь на задний план общефилософскую проблему отношения субъекта к объекту, физического и психического, Б. сосредоточивает свое внимание на изучении различных организационных методов современного мышления. Все задачи, которые ставит себе человечество, суть задачи организационные. Марксовский тезис о том, что "философы до сих пор объясняли мир, а задача заключается в том, чтобы изменить его", Б. толкует в том смысле, что философия, как созерцательная по существу своему наука, должна быть отброшена и заменена всеобщей организационной "строительной" наукой (тектологией, от греч. τεκταινоμαι - строю), задачей которой является не "представлять" мир в виде единого целого, а превратить мир в организованное целое, "каким реально он не был". Для тектологии единство опыта не устанавливается в результате познания природы, а "создается активно-организационным путем". Материалом для этой организации служит знакомый еще по эмпириомонизму "хаос элементов" опыта. Хотя еще в "Вере и науке" (статьи против Ленина-Ильина) Б. считал своей заслугой, что он внес в махистское понятие организации элементов мысль о сопротивлении организованного комплекса всякому разъединению или изменению вообще, однако, в "Тектологии" он сам исходным пунктом всякого организационного процесса считает конъюгацию (соединение) элементов, сопротивление же признает производным отсюда, результатом той организации, которой мы наделяем ту или иную систему. Метод организационной науки Б. связывает ближе всего с "механистической" точкой зрения физико-химических наук, исследующей всякую систему под углом зрения выяснения того "механизма", который образует ее и приводит в движение. В связи с этим, Б. подвергает критике диалектику Маркса и Энгельса, стремясь доказать, что она не свободна от остатков гегелевского идеализма, поскольку основными принципами своими она признает единство противоположностей во всех явлениях природы и общества, закон перехода количества в качество (и обратно) и закон отрицания отрицания. В противоположность диалектике, Б. выдвигает теорию равновесия, согласно которой все существующее представляет собой сменяющие друг друга состояния подвижного равновесия, устанавливающегося в результате столкновения различно направленных сил. Тектология различает механизм формирующий и механизм регулирующий системы. Основой формирующего механизма является конъюгация, соединение элементов непосредственно или через посредство какого-либо третьего элемента (ингрессия); основой регулирующего механизма является подбор.

Состояния равновесия сменяются состояниями нарушения равновесия или кризисов, изучение которых составляет задачу организационной диалектики. Все схемы, выводимые отсюда Б., носят универсальный характер и применяются им к познанию различных процессов как природы, так и общества, независимо от различия содержания объединяемых при посредстве тон или иной схемы явлений.

Подобно эмпириокритицизму, эмпириомонизм Богданова и его "Тектология" не выдерживают научной критики. Прежде всего, совершенно неправильно то понимание опыта, которое Б. заимствует у эмпириокритиков (а эти последние у Беркли и Юма). По Б., непосредственно данным в опыте являются только наши психические переживания. На самом же деле опыт представляет собою единство субъекта и объекта, нашей воспринимающей способности и воздействующего на нее предмета. Если признать, что в опыте нам непосредственно дано только психическое, если физическое, рассматривать, как нечто вторичное, производное от психического, то все содержание нашего опыта неизбежно сводится лишь к совокупности наших ощущений, исчерпывается содержанием нашего сознания. Внешний мир исчезает. Не спасает указание Б. на то, что элементы-ощущения не являются "собственностью только моего сознания", а принадлежат коллективному сознанию людей. Исходя из точки зрения Б., нельзя доказать далее существование этих других людей, ибо общаться с ними мы можем лишь через посредство нашего тела, которое само представляет с эмпириомонистической точки зрения лишь наше переживание. В такой же тупик приводит и учение Б. о времени и пространстве, как организующих орудиях нашего мышления. Если время и пространство суть лишь орудия нашего мышления, то они не существуют объективно в природе, независимо от нашего мышления. Но это находится в непримиримом противоречии с современной теорией эволюции, которая считает, что само мышление возникло в результате развития природы в пространстве и во времени. Так же несостоятельно и учение Богданова об истине, как о том, что социально значимо для данной эпохи. Из того, скажем, что товарный фетишизм представляет собой необходимо возникающий при капитализме способ представления, вовсе не следует, что он истинен. Его иллюзорность не исключает его "социальной значимости" для определенной эпохи и определенного класса. Истинным мы признаем не "социально-значимое", а доказанное практикой соответствие понятия предмету. Так как "Тектология" целиком опирается на эмпириомонистическую картину мира, то все возражения против эмпириомонизма сохраняют свое значение и для "Тектологии". Организационная точка зрения Б., кроме того, несостоятельна сама по себе. Применяя организационную точку зрения ко всей природе по аналогии с человеческой деятельностью, Богданов невольно телеологизирует природу. "Элементы опыта", явления природы оказываются пассивным материалом нашей организационной деятельности, механически соединяющей их в системы, причем отрицается внутренне присущее самим явлениям, самой природе движение. Закон движения вещей заменяется внешней схемой их организации. Хотя Б. и подчеркивает постоянно необходимость исторической точки зрения на действительность, но у него самого она оказывается невозможной: поскольку нет места превращению одного элемента в другой, а есть только механическая их перегруппировка, - нет появления нового.

В теории общества воззрения Б. отличаются от исторического материализма Маркса в следующем. В соответствии с своей общефилософской точкой зрения, Б. видит отличительный признак общественного явления в его сознательно-психическом характере. "Социальная жизнь во всех своих проявлениях есть сознательно-психическая... Социальность нераздельна с сознательностью. Общественное бытие и общественное сознание, в точном смысле слова, тождественны" (сб. "Из психологии общества"). Это - резко отличная от марксовой точка зрения, поскольку, по Марксу, общественное сознание отражает общественное бытие и обусловливается им. Смысл идеи прогресса Б. находит в "возрастающей полноте и гармонии жизни сознания", становясь и здесь на психологическую точку зрения. Б. не удовлетворяет марксово решение проблемы идеологии и ее связи с общественным целым. Установив зависимость развития общества от развития техники общественного производства, Б. видит в идеологии - в соответствии с своей общей точкой зрения - "организующие формы для всей практики общества или, что то же, - ее организационные орудия". Экономика, совокупность производственных отношений, для Б. - лишь "пограничная область технического и идеологического процесса". Собственность на средства производства оказывается не чем иным, как внешним выражением организационных функций. Поэтому разделение общества на классы, по Б., происходит в зависимости не от владения средствами производства, а от владения организационным опытом. Классы возникают в результате выделения в родовой общине патриарха-организатора; господствующим классом является класс организаторов производства; путь к уничтожению классов лежит не через завоевание власти, не через переход средств производства в руки рабочего класса, а через обобществление организационного опыта путем идеологического воспитания рабочего класса, путем создания "пролетарской культуры". На самом деле движущие пружины исторического процесса лежат не в идеологической области, а в экономической структуре общества, обусловленной определенным уровнем развития производительных сил, классы возникают в связи с появлением собственности на орудия труда, деление общества на классы определяется отношением непосредственных производителей к владельцам средств производства, путь к социализму лежит через пролетарскую революцию.

Социологические воззрения Б. оказали в последние годы значительное влияние на группу "Рабочая Правда".

Философско-социологические работы Б.: Основные элементы исторического взгляда на природу, 1899; Познание с исторической точки зрения, 1901; Из психологии общества, сборник, 1904; Эмпириомонизм, 3 книги, 1905-06; Приключения одной философской школы, 1908; Падение великого фетишизма. Вера и наука, 1910; Философия живого опыта, M., 1923; Наука об обществ, сознании, 1914; Всеобщая организационная наука (тектология), ч. I, 1913, ч. 2, 1917 (все 3 части впервые изданы в Берлине Гржебиным в 1922; 1-я часть вышла 3-им изданием в 1925, 2-я часть - в 1927); Очерки всеобщей организационной науки, 1921; Вопросы социализма, 1918; О пролетарской культуре (включает ряд ранее опубликованных брошюр), 1925; Элементы пролетарской культуры в развитии рабочего класса, 1920. Б. принадлежат также два утопических романа: "Красная Звезда" (1908, 2-ое изд.-1918) и "Инженер Мэнни" (1919).

Марксистская критика Б.: Плеханов, Г., Materialismus militans, собр. соч., т. XVII, ГИЗ, М., 1924; Ленин, Н. (Вл. Ильин), Материализм и эмпириокритицизм, Собр. соч., т. X; Дебоpин, А., Введение в философию диалектического материализма, М., 1925; Аксельрод, Л. (Ортодокс), Философские очерки, ГИЗ, М., 1925; Карев, П., Тектология или диалектика (ж. "Под Знаменем Марксизма", №№ 1, 2, 3, 1926); Вайнштейн, И., статьи в ж. "Под Знаменем Марксизма" и "Вестнике Коммунистической Академии", 1924-25.

Н. Карев.



Еще в энциклопедиях